Annotation

Заключительная книга серии «Бригадный генерал». Разгром вражеского флота не стал окончательной победой. Враг еще силен и готов сражаться, опираясь на древнее оружие своих предков, а адмирал Лавров вынужден постоянно оглядываться назад, ожидая удара в спину, ведь Империя из ненадежного союзника Земной Федерации все больше превращается в новую угрозу.

- Макс Глебов

Макс Глебов

Оружие возмездия

Через два дня после нашего возвращения из системы Дельты Треугольника в почетную отставку ушел министр обороны Земной Федерации Бронштейн. Заслуженный адмирал так и не смог вписаться в новые реалии, сформировавшиеся после прихода на высшие посты в армии и флоте Нельсона и Князева. Во время разработки операции по одновременному снятию ментальных блоков кваргам во всех их ключевых звездных системах он выступил с резкой критикой уже почти согласованного плана, назвав его откровенной авантюрой. Сказать честно, в чем-то я с Бронштейном был согласен, но беда теперь уже бывшего министра обороны заключалась в том, что он не смог вовремя осознать риски, которые могли возникнуть, если бы мы отказались от проведения операции. Заняв выжидательную позицию, Федерация подвергла бы себя куда большей опасности, чем решаясь на активные действия, даже такие авантюрные, как наша диверсионная акция. Как показала практика, мы успели в последний момент. Еще чуть-чуть, и нам пришлось бы иметь дело с объединенным ударным флотом жаберов и кваргов, противопоставить которому вооруженные силы людей и ящеров почти ничего не могли.

Президенту Тобольскому было откровенно жаль подписывать прошение об отставке, поступившее от его старого товарища, но верховный главнокомандующий прекрасно понимал, что пришло время перемен, и дальше вести за собой армию и флот Федерации должны уже совсем другие люди.

Новым министром обороны стал адмирал флота Нельсон, вновь обошедший в должности генерала-десантника Князева, оставшегося начальником генштаба. Впрочем, Князев отнесся к этому совершенно спокойно – он много лет воевал под командованием Нельсона, и теперь ситуация просто вернулась в привычное для него русло.

Почти две недели вся Федерация в буквальном смысле стояла на ушах. Выход кваргов из войны был воспринят обществом, как финал противостояния, длившегося третий десяток лет. Бывшие противники возвращали нам звездную систему Глизе и все остальные оккупированные территории. Репараций, как таковых, условия мирного договора не предусматривали – мы все же учитывали не вполне добровольный характер этой войны со стороны кваргов, но наши бывшие противники сами предложили Федерации безвозмездные поставки сырья, а при необходимости и производственные и судостроительные мощности для восстановления флота, изрядно пострадавшего в сражении у Дельты Треугольника. И мы, и ящеры, и кварги отлично понимали, что останавливаться нельзя, и следующим наши шагом должно стать полномасштабное вторжение в пространство жаберов – было бы глупо давать врагу время оправиться от поражения.

Но и сами мы пока не чувствовали себя готовыми к атаке, а надо мной еще и висела постоянным грузом совершенно неясная ситуация с Империей. Генерал Клэй и доктор Силк так и не вышли на связь, но и так было ясно, что по ту сторону портала происходит что-то весьма неприятное.

Тобольский вызвал меня к себе на следующий день после отставки Бронштейна. Судя по тому, что больше он на эту встречу никого не пригласил, обсуждать президент собирался вопросы, связанные с моим имперским прошлым.

Выглядел верховный главнокомандующий, хоть и уставшим, но бодрым и целеустремленным, что в последнее время было редкостью. Видимо, наш несомненный политический и военный успех добавил президенту жизненных сил.

Мы разместились все в том же открытом павильоне, выходившем в парк резиденции Тобольского, в котором прошло столько важных для меня встреч с президентом. Я невольно бросил взгляд вдоль липовой аллеи, по которой мы гуляли с дочерью главы государства, когда нас попытались захватить люди бывшего главы службы безопасности президента.

– Вспоминаете историю с заговором финансистов, адмирал? – усмехнулся Тобольский, проследив за моим взглядом.

– Да, господин президент. Мы тогда прошли по самому краю. Как ваша дочь? Я надеюсь, здоровье Виктории не пострадало после той химии, которой ее опоили?

– Ну, медики уверяют меня, что ничего серьезного с ней не случилось, хотя реабилитацию она проходила почти два месяца. Но об этом вам может рассказать и ваша жена, они с Викой, мне кажется, неплохо нашли общий язык, а я пригласил вас сюда несколько для другой беседы.

– Я весь внимание, господин президент, – позволил я себе легкую улыбку.

– Империя перестала отвечать на наши запросы. За последние две недели через транспортное кольцо не прошло ни одного корабля. В силу известных нам обоим обстоятельств лучшего эксперта по имперцам, чем вы, Игорь Яковлевич, у меня нет. У вас есть какие-то мысли по поводу происходящего?

– Бригадный генерал Дин был далек от всякой политики, господин президент, – чуть подумав, ответил я. – Он очень плохо разбирался в играх имперских элит, так что мои выводы могут быть не вполне точными. Пока был жив император Йорт, он, несмотря на свой почтенный возраст, крепко держал в руках бразды правления Империей. Максимум, на что могли рассчитывать элитные группировки, это чуть-чуть подтолкнуть его к принятию того или иного решения, но именно что чуть-чуть. С его смертью расклады изменились… Я вот сейчас вспоминал заговор финансистов. Думается мне, что-то подобное могло произойти и в Империи, только в отличие от наших мятежников, у их имперских коллег все могло получиться. Боюсь, в планах тех, кто сейчас одерживает вверх в межклановой борьбе внутри Империи, нам места не нашлось.

– Но это же полный бред… – Тобольский бросил на меня взгляд, полный непонимания, – Они проигрывают войну жаберам, это не вызывает сомнений ни у нас, ни у них самих. Мы дали им возможность уйти из их погибающего мира к нам, а они сами закрывают для себя эту возможность. Где в этих действиях логика?

– Мы многого не знаем, и это мешает нам правильно понять ситуацию, – я слегка пожал плечами, – Но из бесед с генералом Клэем и доктором Силком я понял, что наш гиперпортал не является для них единственным способом спасения, хотя альтернатива в виде ухода в межгалактическую пустоту и кажется мне весьма сомнительной.

– По сравнению с эвакуацией к нам, это, безусловно, так – согласился Тобольский.

– Значит, в уходе к нам их что-то не устраивает, и у меня есть только одно предположение на этот счет.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями, но президент меня не торопил, молча ожидая продолжения.

– К нам придется взять всех, а это может не устраивать тех, кто сейчас у власти в Империи.

– Поясните вашу мысль, адмирал, я пока не понимаю, что вы имеете в виду.

– Если подходить к вопросу эвакуации предельно цинично, а по-другому эти господа и не умеют, то можно видеть, что относительно быстрое исчезновение из галактики всего населения Империи приведет к крайне нежелательным последствиям. Прежде всего, жаберы поймут, что имперцы не уничтожены, а просто сбежали. Эвакуировать все население мгновенно невозможно, и разведка жаберов рано или поздно узнает о порталах. Что это может означать для них? Если люди ушли в неизвестную точку пространства, то они могут оттуда и вернуться, накопив силы, причем в самый неожиданный момент. Жаберы окажутся в очень неприятном и уязвимом положении, и это их точно не устроит.

– Но что они могут сделать? Лететь искать имперцев в линейном режиме? Но это же абсурд.

– Доктор Силк утверждал, что достигнутый жаберами уровень технологий и фундаментальных знаний при достаточном финансировании и твердой политической воле позволит им лет через двадцать найти и уничтожить имперцев, куда бы они ни сбежали, так что эвакуация может дать только отсрочку. А в том, что у жаберов найдутся на это и средства, и воля ни Силк, ни Клэй ни секунды не сомневались. Их оппоненты, правда, утверждали, что в такое развитие событий не верят, но они далеко не дураки, и, я уверен, прекрасно отдают себе отчет в том, что такой риск действительно существует и весьма реален.

– Допустим. И что из этого следует?

– Те, кто сейчас управляет Империей, нуждаются в ширме, в прикрытии их бегства. Им нужен буфер, который позволит избранным скрыться из галактики незаметно. Они готовят спасение максимум для пятой части населения, а остальных просто бросят под каток наступления жаберов, чтобы убедить их, что с Империей покончено окончательно. Существование портала к нам и проекта по эвакуации в межгалактическую пустоту не зря строго засекречено. Да, конечно, власти не хотят, чтобы эти сведения попали к жаберам, но не менее тщательно они скрывают эту информацию и от собственных граждан, что, в изложенную мной версию тоже отлично вписывается.

– Как-то это все очень зыбко… Логика, несомненно, присутствует, но фактов мало, и вы слишком многое просто додумываете и предполагаете, – с сомнением покачал головой Тобольский.

– Я исхожу из имеющейся информации. Других версий у меня нет.

– Ну хорошо, допустим, что в основном вы правы. Но чем все-таки плох вариант с эвакуацией имперцев к нам?

– Мы не вписываемся в их концепцию будущего мироустройства. Во-первых, нас довольно много, и с нами придется считаться. Во-вторых, кроме людей здесь есть еще ящеры и кварги, с которыми тоже нужно будет выстраивать непростые отношения. И, наконец, мы можем воспротивиться идее бросить на произвол судьбы четыре пятых населения Империи. Вот если бы нас вдруг не стало…

– Можете не продолжать, адмирал, я понял вашу мысль. Уход имперских кораблей и молчание их дипломатов очень неплохо вписываются в предложенную вами модель происходящего.

– И ведь у них могло получиться, господин президент, – сказал я, взглянув прямо в глаза Тобольскому, – Если бы генерал Клэй увел имперские линкоры сразу после первой фазы сражения за столичную систему ящеров, мы бы потерпели поражение. Старшая, скорее всего, погибла бы в этом бою, и наш союз с ящерами мог дать трещину, а то и совсем развалиться. И ни о какой операции по снятию кваргам ментальных блоков мы бы и думать не смогли – сидели бы в своих системах и готовились к безнадежной обороне. Но Клэй нарушил приказ адмиралтейства и тем самым, фактически, нас спас. А теперь он не отвечает на вызовы, как и доктор Силк. Боюсь, им обоим в Империи сейчас очень несладко.

– Но если все так, как вы говорите, – медленно произнес Тобольский, – то теперь Империя может превратиться из нашего союзника во врага. Не слишком ли радикальный вывод следует из ваших слов?

– Если и превратится, то не сейчас. Сначала они избавятся от угрозы преследования со стороны жаберов, уйдя через свои порталы в межгалактическое пространство. А вот дальше… В бесконечном ничто жить очень грустно, и, я уверен, они вновь захотят ступить на настоящие планеты. Но хода назад им уже не будет – жаберы зачистят их галактику от брошенных там людей. Останемся только мы, и если нам хватит глупости открыть для них портал…

– Так может быть стоит закрыть его уже сейчас, прервав все отношения с Империей?

– Я боюсь, от этого станет только хуже. Поняв, что рассчитывать на наш мир они больше не могут, новые лидеры Империи просто подбросят жаберам информацию о нас, чтобы еще больше отвлечь их внимание от своего бегства и направить по ложному следу. Мы должны решить эту проблему как-то иначе. Я не знаю, каким способом, но мне необходимо попасть в Империю и выяснить судьбу генерала Клэя и доктора Силка. У них есть связи с нужными людьми, возможно еще сохранившими власть и влияние. Чем дальше, тем отчетливее я понимаю, что уход через порталы – плохой выход для Империи, а, точнее, совсем не выход. И для нас их бегство от жаберов тоже породит серьезнейшие проблемы, если и не прямо сейчас, то в обозримом будущем.

– Если бегство не является решением, то в чем вы видите выход? Хотя о чем я спрашиваю? Я слишком хорошо знаю вас, адмирал, чтобы сомневаться в вашем ответе. Но я все же хотел бы его услышать.

– Господин президент, когда-то, в этом же павильоне, еще будучи лейтенантом, я говорил вам, что война с кваргами, скорее всего, будет лишь этапом в нашей борьбе за право на существование…

– Я помню, адмирал. Я тогда не смог полностью принять точку зрения лейтенанта Лаврова, хотя, как оказалось, следовало отнестись к ней со всей серьезностью.

– Нам нужно как можно быстрее решить наши военные задачи здесь, господин верховный главнокомандующий. Если мы не хотим проблем в ближайшем будущем, нам придется заставить Империю сражаться до конца и помочь ей победить, иначе угроза уничтожения так и будет висеть над нами, и рано или поздно жаберы из мира бригадного генерала Дина придут сюда.

* * *

Глава службы собственной безопасности имперского министерства обороны генерал Лас уже несколько минут задумчиво сидел в кресле напротив персонального голографического монитора. Его взгляд был направлен куда-то в сторону, и, казалось, генерала совершенно не интересуют бегущие по экрану строки обновляющейся информации.

Работа, которую он начал с подачи маршала Клинка, фактически была закончена. Вот только Клинк больше не являлся исполняющим обязанности верховного главнокомандующего вооруженными силами Империи. Расследование, инициированное его врагами в Регентском Совете на фоне пораженческой истерии, раздутой сетевыми средствами массовой информации, привело сначала к ограничению полномочий маршала, а вскоре и к снятию его с должности за неспособность эффективно противостоять не такому уж и сильному, как оказалось, наступлению противника. Все это – и расследование, и его результаты – было очевидной липой, но, как известно, почти к каждому политику или чиновнику можно подобрать ключик, немного покопавшись в его прошлом, так что у многих членов Регентского Совета как-то внезапно полностью пропало критическое мышление, и решение по отстранению Клинка прошло неожиданно легко, как и последовавшее за ним постановление о его аресте, пока, правда, только домашнем.

И теперь перед Ласом в полный рост вставал вопрос, что делать с добытой его службой информацией. Новым исполняющим обязанности верховного главнокомандующего стал адмирал Диэр, конфликт с которым и подтолкнул маршала Клинка привлечь Ласа к расследованию причин возникновения накрывшей Империю волны дезинформации о почти неизбежном прорыве жаберов. Теперь Лас точно знал, кто эту волну поднял, и уже почти свел вместе все причины и следствия, ведущие к пониманию плана, видимой частью которого и стала поднявшаяся в СМИ истерика. Вот только адмирал флота Диэр теперь был ни кем иным, как его, генерала Ласа, прямым начальником, и именно к нему, по идее, нужно было идти с докладом о проведенном расследовании. Но Лас прекрасно понимал, что последует за таким докладом. О том, что Диэр был непосредственным и весьма активным участником заговора говорили все добытые людьми Ласа факты.

Лас не был идеальным служакой или безоглядным патриотом, видящем в процветании Империи единственную цель своей жизни, но, надо отдать ему должное, не был он и циничным скотом, готовым ради карьеры и спасения собственной шкуры отбросить все свои принципы и убеждения. Всю свою жизнь генерал находил компромиссные решения, позволявшие ему одновременно достигать поставленных карьерных целей и не чувствовать себя в душе последним мерзавцем, удерживаясь на некой грани, не дававшей ему самому перестать считать себя порядочным человеком. Но сейчас компромисса не получалось – выбор стоял жестко. Можно было тихо свернуть расследование, и лично ему и его семье это бы ничем не грозило – для них место в новом мире точно найдется. Но вот жить потом со знанием, что ты мог предотвратить гибель миллиардов людей и не сделал этого… Был и другой вариант, куда более рискованный и отнюдь не гарантирующий положительного результата. Лас мог закончить расследование на свой страх и риск и довести его результаты до людей, еще сохранявших властные полномочия в Империи и способных, а главное, имеющих волю что-то изменить в текущих раскладах. Правда, люди эти были если и не явными, то скрытыми противниками клана, к которому относился его нынешний начальник, и с ведомственной точки зрения такие действия, мягко говоря, выходили за рамки дозволенного, а если называть вещи своими именами, граничили с предательством. И последствия такого шага для Ласа могли оказаться соответствующими.

Генерал понимал, что ухитрился влезть в зазор между молотом и наковальней, причем без шансов покинуть эту опасную зону, не совершив поступков, за которые потом он будет сам себя презирать.

Оторвавшись, наконец, от созерцания некой абстрактной точки в пространстве, Лас неохотно сфокусировал взгляд на экране монитора. Генерал чувствовал, что не в состоянии принять никакого решения. Если один вариант откровенно неприемлем, а другой чрезвычайно опасен, значит нужно всерьез рассмотреть возможность не делать вообще никакого выбора, и Лас определил для себя, что расследование он продолжит, предельно засекретив его и сократив до минимума число агентов, работающих в этом направлении, а вот что делать с результатами, он решит потом, когда обстановка станет яснее.

Приняв это половинчатое решение, генерал немного успокоился и внимательнее вгляделся в строчки на мониторе. Итак, что известно на данный момент? Сначала то, что уже установлено с высокой степенью достоверности. Волна паники инициирована сетевыми СМИ, подконтрольными достаточно известному в узких кругах гражданину Шуну – владельцу крупного сетевого медиахолдинга, держащего изрядный кусок информационного рынка Империи. Шун – фигура крупная, но в первый ряд имперских олигархов все же не входящая, а значит, вряд ли он мог действовать исключительно по собственной инициативе. Следовательно, либо он вступил с кем-то в альянс, либо его просто заставили начать сеять панику среди населения.

Еще до снятия с должности маршала Клинка и помещения его под домашний арест стало ясно, что флот Империи на самом деле лишь имитирует бурную деятельность по мобилизации всех резервов для отражения гипотетической атаки жаберов. В тот момент Ласу стало совершенно ясно, что действия адмирала Диэра хорошо скоординированы и с информационным вбросом, организованным Шуном, и с вызовом Клинка в Регентский Совет, с которого и началась процедура его отстранения от руководства вооруженными силами Империи.

Фигура маршала Клинка в качестве бледной тени императора более или менее всех устраивала до неожиданного появления на горизонте бригадного генерала Дина, сгинувшего на целых шесть лет в полную неизвестность и уже сброшенного со счетов всеми противоборствующими силами в Империи. Но Дин вернулся, и контакт с Земной Федерацией внес существенные коррективы в сложившийся баланс сил. Это заставило элитные группировки, наиболее пострадавшие от изменения расклада, перейти к активным действиям. Осталось только понять, какие именно цели они преследуют.

Агентам Ласа удалось раскопать немало интересных фактов, и самым важным из них оказался, пожалуй, приказ адмиралтейства об отзыве имперской эскадры из пространства Земной Федерации под тем самым искусственным предлогом мобилизации всех сил для отражения генерального наступления жаберов. Приказ этот был не единственным. В течение буквально пары месяцев после него Империя прекратила практически все поставки в Федерацию военного оборудования и кораблей, списанных из-за боевых повреждений, проводившиеся ранее в изрядных масштабах с подачи генерала Клэя. С самим Клэем, кстати, тоже произошла какая-то мутная история, связанная то ли с невыполненным приказом адмиралтейства, то ли с выполненным, но как-то криво. В итоге Клей сейчас сидел в следственном изоляторе управления имперской безопасности, и достать его оттуда у Ласа не было никакой возможности, несмотря на высокий пост и генеральское звание. Конкурирующее ведомство только покривилось бы от любого запроса на эту тему, исходящего от службы безопасности минобороны, да еще и не преминуло бы намекнуть адмиралу Диэру о том, что его подчиненные выходят за рамки сложившихся негласных норм во взаимоотношениях имперских спецслужб.

Насколько знал Лас, у новых союзников Империи как раз сейчас назрели весьма серьезные проблемы чисто военного характера. Их противники были достаточно сильны, что становилось ясно хотя бы из того факта, что вернувшаяся из пространства Федерации эскадра Клэя потеряла в бою линкор. В таких обстоятельствах уход имперских кораблей выглядел откровенным предательством и мог быть оправдан только настоящей военной катастрофой, происходящей в Империи. Но катастрофы не было, а вместо нее имело место только громогласное словоблудие на эту тему, и перед Ласом ребром вставал вопрос, зачем тем силам, которые сместили маршала Клинка, засадили за решетку боевого генерала Клэя и подняли панику в Империи нужно военное поражение или даже гибель Земной Федерации?

К новым союзникам Лас относился нейтрально. На взгляд генерала, контакт Федерации и Империи был выгоден для обеих сторон, и для чего кому-то из имперских лидеров понадобилось в хлам испортить отношения с пусть и более слабой, но весьма полезной человеческой цивилизацией из другой галактики, он пока не понимал. Тем не менее, Лас не сомневался, что разрыв отношений с Земной Федерацией может принести Империи только вред, причем вред весьма значительный. Уверен генерал был и в том, что ключ к пониманию мотивов тех, кто все это затеял, скрыт именно в отношениях между Империей и Федерацией. Прямой разговор с бывшим бригадным генералом Дином, а теперь адмиралом Лавровым мог бы, наверное, многое прояснить, но сейчас все коды доступа к порталу, связывающему галактики, находились в руках имперской СБ, и связаться с Федерацией могли только они. Коды эти, как и гиперпространственные координаты ворот, находящихся в пространстве Земной Федерации, могли знать, и почти наверняка знали, еще два человека, имевшие прямое отношение к операции Дина – генерал Клэй и доктор Силк. Но доступа к Клэю Лас получить не мог, а Силк куда-то бесследно исчез, и уже почти месяц о нем не поступало никаких сведений. Когда генералу об этом сообщили, он сперва даже не поверил. В Империи гражданину не так-то просто выйти из сферы контроля со стороны государства, тем более, когда он не специально подготовленный агент, а обычный ученый. Но факт оставался фактом – доктор Силк исчез. Его личный коммуникатор не отвечал на вызовы и не отслеживался полицейскими и армейскими сканерами, а банковские счета не использовались с момента его исчезновения. Правда, при проверке последних движений по счетам доктора аналитики Ласа обнаружили несколько крупных покупок, которые натолкнули их на определенные мысли. Силк явно знал, что его будут искать. Возможно, Клэй успел каким-то образом предупредить его о своем аресте и подсказал, что нужно делать, а может быть, у них все было подготовлено заранее, как раз на подобный случай, и как только в условленное время Клэй не вышел на связь, Силк понял, что пора действовать. Ласу этот вариант казался даже более вероятным. В принципе, генерал знал, где ему искать доктора. Силк наверняка сбежал куда-то в прифронтовую зону. Многие звездные системы по нескольку раз переходили из рук в руки, и контроль за перемещениями гражданских лиц в них был сильно ослаблен. Если доктор пользовался чужой идентификационной картой и спецсредствами для фальсификации биометрических данных, то проще всего ему было скрываться именно там, где система контроля за населением оказалась временно дезорганизованной. Знал Лас и другое – его оппоненты из имперской службы безопасности наверняка пришли к тем же выводам и сейчас прилагают все усилия к тому, чтобы первыми найти сбежавшего доктора, и если Лас хочет получить ответы на свои вопросы, ему следует очень резво шевелить конечностями.

* * *

Нельсон вызвал меня к себе на следующий день после моего визита в резиденцию Тобольского. Что уж ему наговорил президент после нашей беседы, я не знаю, но выглядел министр обороны несколько озадаченным. Кроме адмирала в кабинете присутствовал генерал Князев, что меня нисколько не удивило – эти два офицера еще в курсантские времена как-то подрались во время увольнительной из-за понравившейся им обоим девчонки, да так с тех пор практически и не расставались, несмотря на службу в разных родах войск. Нельсон тогда свой бой проиграл, но в итоге та самая девчонка стала его женой, ну а Князев… В общем, будущий начальник генштаба не слишком огорчился этому факту, поскольку на горизонте бравого курсанта-десантника регулярно появлялись весьма симпатичные кандидатки в подруги.

– Игорь Яковлевич, – начал разговор Нельсон, когда мы разместились за столом для совещаний, – президент настроен весьма решительно. Он ставит армии и флоту задачу в кратчайшие сроки подготовить совместный с союзниками удар по планетам жаберов. Представители кваргов от этой перспективы аж подпрыгивают и готовы выставить весь свой флот до последнего корабля. Ящеры несколько более сдержаны. Все оккупированные планеты им вернули, а войны на чужой территории они никогда не вели. Тем не менее, они тоже готовы принять участие. Так что решение о вторжении в пространство жаберов можно считать принятым. Вопрос лишь в разработке плана операции и сроках. Уверен, у вас на эту тему уже имеются соображения, и нам бы хотелось их услышать.

Таким началом беседы я был несколько озадачен. Нет, то, что Нельсон и Князев готовы прислушиваться к моему мнению, меня давно не удивляло, но все же они оба являлись моими начальниками, и, по идее, должны были сначала поставить мне задачу, а уж потом только интересоваться моими соображениями о методе ее выполнения. Но раз так, изложим…

– Мы слишком мало знаем о системе обороны противника, господин министр, – ответил я, выделив из вороха мыслей о предстоящей операции свое главное сомнение. – Наши разведчики, даже оснащенные имперскими маскировочными полями, до сих пор не могут собрать сведения о составе сил прикрытия планетных систем жаберов. Судя по всему, на их планетах и орбитальных крепостях установлены сканеры, превосходящие по своим характеристикам имперские образцы.

– Но почему тогда они не применяли их на своих кораблях? – удивился Князев.

– Я тоже задавал себе этот вопрос, – кивнул я генералу, – Думаю, это стационарное оборудование, слишком громоздкое для применения даже на линкорах. Есть и еще один момент. Из допросов пленных жаберов известно, что на их планетах и в системе орбитальной обороны есть некое оружие, доставшееся им от предков. Все это настолько засекречено, что даже командиры боевых кораблей не могут толком описать это оружие и его возможности. Их командующий флотом, конечно, обладал этой информацией, но он погиб у Дельты Треугольника вместе со своим флагманом.

– То есть при попытке удара по столичной системе жаберов мы можем крепко нарваться? – потер Князев переносицу согнутым указательным пальцем.

– Сложно сказать, – пожал я плечами, – Те же пленные утверждают, что состояние этих систем вооружений толком никому не известно. Учений по их применению на их памяти не проводилось, а значит, это чистой воды кот в мешке. Но мы, естественно, должны учитывать, что кот этот может оказаться весьма зубастым и когтистым. На мой взгляд, начинать нужно не с удара по планетам, а с разведки боем. Раз у нас не получается заслать в их системы даже беспилотные зонды, придется лезть туда сильной эскадрой, но не с целью захвата планет, а для выяснения боевого потенциала обороны противника. У этой операции есть и другая цель. Насколько нам известно, ключевые звездные системы жаберов соединены между собой транспортными кольцами, или гиперпорталами, как их называют в Империи. Нужно найти и уничтожить эти устройства. Строить их современные жаберы не умеют, и если нам удастся разрушить порталы, мы лишим противника мобильности, а сами получим в этом вопросе решающее преимущество.

– Я вижу еще один плюс в таком варианте плана, – добавил Князев, которому это предложение явно понравилось, – такой удар можно подготовить быстро. Для него не потребуется гигантский флот. У жаберов после разгрома у Дельты Треугольника явно плохо с кораблями, то есть противопоставить нам они смогут лишь стационарные системы обороны, а это значит, что эффективно защитить свои транспортные кольца, всегда расположенные далеко от планет, они вряд ли смогут.

Какое-то время Нельсон молчал, а потом едва заметно усмехнулся уголком губ и резко сменил тему разговора, перейдя на официальный тон.

– Вчера поздно вечером по гиперсвязи состоялась конференция глав и высших военных руководителей союзных государств. Она была посвящена нашим дальнейшим совместным планам, но обсуждалась там и операция, закончившаяся сражением в системе Дельты Треугольника. Ваши действия, господин адмирал флота, были высоко оценены всеми участниками встречи. Президент Земной Федерации, Старшая ящеров и Глава кваргов поручили мне сообщить вам их совместное решение. Советом глав государств вы назначены главнокомандующим объединенным флотом. Вам поставлена задача спланировать и провести стратегическую операцию по захвату звездных систем противника и принуждению его к капитуляции. На время подготовки и проведения операции генеральным штабам вооруженных сил и руководителям военно-промышленных комплексов союзных государств приказано оказывать вам всяческое содействие в приоритетном порядке. Поздравляю, Игорь, – Нельсон неожиданно вновь перешел на обычный тон, слегка понизив голос, – Это действительно большая честь и огромное доверие. Впрочем, вы знаете это не хуже меня.

* * *

Совещание начальников штабов и министров военной промышленности союзных государств мы провели уже на следующий день. Если военно-промышленный потенциал Федерации и ящеров я неплохо знал, то возможности кваргов повергли меня в настоящий шок. Выслушав главу Кошша, руководившего ВПК наших бывших врагов, я отчетливо понял, по какой тонкой грани мы прошли, избежав дальнейшего противостояния с кваргами. Теперь мне стало понятно, как кварги умудрялись с такой скоростью отстраивать разгромленные флоты. Да, технологически они по многим параметрам отставали от Федерации, но в плане производственных и судостроительных мощностей кварги превосходили нас в разы. Количество добываемых и перерабатываемых ими ресурсов нашей промышленности даже не снилось. Вот что значит полностью отмобилизованная на военные нужды экономика. Примерно об этом я когда-то говорил Тобольскому, но в то время высшие чиновники Федерации были не слишком склонны меня слушать. Что ж, теперь вся эта мощь была готова работать на нас, причем добровольно и с песнями, и я не собирался упускать возможности, попавшие мне в руки.

По моим прикидкам для рейда по системам жаберов нам должно было хватить десяти-пятнадцати «Черных Драконов» в сопровождении крупного отряда «Невидимок» и других носителей дрон-торпед. На данный момент «Драконов» у нас их имелось всего два, да и те стояли в ремонте, но с учетом вновь открывшихся возможностей мы могли построить нужное количество кораблей за пару месяцев. К сожалению, прекратившиеся поставки комплектующих из Империи несколько снижали боевые характеристики новых кораблей, но именно что несколько, поскольку генераторы защитных полей и плазменные орудия мы уже вполне в состоянии были производить сами, пусть и не столь совершенные, как имперские. Хуже обстояло дело с генераторами маскировочных полей. Из империи их нам успели поставить довольно много, вполне достаточно для оснащения многих десятков кораблей, но мы использовали имперские генераторы еще и для дрон-торпед, а торпеда, как известно, штука одноразовая. Так что теперь торпеды неизбежно придется оснащать средствами маскировки нашего собственного производства, сильно уступающими имперским, а значит, их расход будет гораздо выше, чем в последнем сражении. Однако эту проблему я планировал решить, используя в качестве носителей торпедного оружия гигантские авианосцы кваргов. Кварги же должны были взять на себя и семьдесят процентов работ по производству торпед. За Федерацией оставалось только изготовление систем радиоэлектронной борьбы и боеголовок с одноразовыми плазменными орудиями. Ящеры поставляли вспомогательные двигатели, а все остальное, включая финишную сборку торпед, брали на себя кварги. При таком подходе за оставшееся у нас время можно было с избытком обеспечить торпедами весь наш флот.

* * *

Примерно через неделю после утверждения первой части плана операции мне на планшет пришел вызов от Лит-ты.

– Рад тебя видеть, адмирал, – улыбнулся я изображению ящерицы на экране.

– Здравствуй, Игорь – Лит-та была сама серьезность, но обратиться ко мне по имени ей это не помешало, – ты теперь забрался на такую высоту, что меня подмывает спросить, можешь ли ты уделить мне немного своего времени.

Потрясающая вежливость для ящеров, у которых подобные реверансы просто не приняты. Но неплохо зная эту хитрую рептилию, я догадывался, что она просто слегка надо мной издевается, не злобно, а так, ради удовольствия.

– Для тебя, Лит-та, я время всегда найду, ты же знаешь, – усмехнулся я в ответ.

– Да кто вас, людей, поймет, – показала мне ящерица свой раздвоенный язык, – иногда вам так крышу срывает от скачков по карьерной лестнице, что вас становится не узнать.

– А у ящеров разве так не бывает? – искренне заинтересовался я.

– Бывает. Правда, в основном, у самцов, но и у них это явление редкое. Ты не напрягайся, это у меня просто настроение хорошее.

– Да я уж вижу…

– У меня есть кое-что новое, на что тебе будет небезынтересно взглянуть, – качнула головой Лит-та, – Особенно если учесть, что к этому кое-чему приложила руку твоя женщина.

Ага. Вот, значит, где Инга пропадала последнюю неделю. Она вытребовала у Джеффа командировку к ящерам, но толком мне так ничего и не рассказала. Похоже, ее знакомство с Лит-той получило неожиданное продолжение.

– Снова приглашаешь меня в гости?

– Нет. На этот раз порталом тебе пользоваться не придется. Твоя Инга сказала мне, что тебе будет приятно слетать на Ганимед в гости к генерал-полковнику Шиллеру. По старой памяти он согласился предоставить майору Лавровой училищный полигон и подразделение курсантов для испытания наших новинок.

– Э… Лит-та, а Инга не рассказывала тебе, чем закончилось последнее подобное мероприятие на этом полигоне?

– Естественно, рассказывала, она ведь была непосредственным участником тех событий. У нас с людьми весьма схожее чувство юмора, Игорь, а твоя женщина умеет рассказывать армейские байки очень талантливо. Честно скажу, я с удовольствием посмотрю на то место, где все это происходило и на того генерала, который позволил устроить на своем полигоне весь этот цирк.

– Лит-та, этому генералу я очень многим обязан…

– Молчу-молчу, – Лит-та снова показала мне язык.

Начальника ВВУ Планетарного Десанта я последний раз видел еще в звании генерал-лейтенанта. На самом деле я был очень благодарен Инге за повод вновь увидеться с этим уже совсем немолодым офицером, так много сделавшим для меня в весьма непростой период начала моей военной карьеры и первых шагов «Оружейной компании Лавровых».

За всей этой круговертью, поднявшейся в связи с подготовкой рейда в звездные системы жаберов, я как-то упустил из виду те изменения, которые произошли вокруг моей скромной персоны в связи с новым назначением. А изменения, как оказалось, имели место.

Генерал-полковник Шиллер, естественно, не забыл о том, как когда-то Игорь Лавров впервые стоял перед ним в компании еще четверых таких же кандидатов и пытался доказать начальнику училища, что именно он достоин стать курсантом ВВУ Планетарного Десанта. Но сейчас из адмиральского катера, приземлившегося на краю училищного плаца, выходил уже не курсант, а адмирал флота Игорь Лавров, главнокомандующий объединенным союзными силами, в сопровождении адмирала Лит-ты, возглавлявшей в последнем сражении эскадру ящеров. И уж если его посетили такие гости, генерал-полковник не собирался упускать возможность выжать из этого визита максимум педагогической пользы для курсантов своего училища, давно ставшего для него делом жизни.

Парадный строй курсантов и боевой техники, гимн училища, выход знаменной группы… В общем, не помню, чтобы где-либо еще меня так встречали. Но я тоже ничего не забыл. И назначение меня, курсанта-первогодка, на должность инструктора, и поручительство в суде, когда моя судьба висела буквально на волоске, и помощь в разработке и испытаниях первых образцов нового оружия, да много еще чего я вспомнил, собираясь на Ганимед. Вспомнил, и впервые воспользовался правом, дарованным мне когда-то личным указом президента Тобольского. Окинув взглядом свое отражение в зеркале, я пришел к выводу, что мундир генерала десантных войск мне все же более к лицу, чем форма адмирала флота.

Мы шли вдоль замершего строя курсантов. Не знаю, о чем думала Инга, и уж тем более, не представляю, как на это действо смотрела Лит-та, но именно сейчас я отчетливо понял, что все мои слова о том, что я больше не имперский генерал, а гражданин Земной Федерации – чистая правда. Я чувствовал, что вернулся домой.

Генерал Шиллер строевым шагом вышел мне навстречу, но я не собирался ждать его доклада, как положено старшему по званию и должности. Я принял стойку «смирно» и первым отдал честь генерал-полковнику.

* * *

Они беззвучно падали прямо из чистого полуденного неба. Никакого воя двигателей, рева разрываемого воздуха и облаков плазмы вокруг носовых обтекателей. Только зыбкие расплывающиеся точки, плохо различимые даже в видимом диапазоне спектра, быстро увеличивающиеся в размерах при приближении. Когда их обнаружили сканеры десантной роты, державшей оборону условного укрепрайона, было уже поздно – плотный залп легких плазменных пушек накрыл позиции курсантов.

– Шестьдесят процентов личного состава и техники обороняющихся выведено из строя, – бесстрастно констатировал вычислитель полигона. Нападающие потерь не понесли. То, что валилось сверху на полигон ВВУ Планетарного десанта, я даже не сразу смог для себя как-то назвать, хотя слово «твари» мелькнуло в мозгу при первом же взгляде на боевые порядки атакующих.

Инги рядом не было – она, как и в прошлый раз, командовала десантом, а Лит-та лишь с невозмутимым видом смотрела на проекционный экран, изредка бросая в мою сторону короткие взгляды. Генерал Шиллер, кажется, вообще потерял дар речи и лишь мрачно наблюдал за продолжающимся избиением курсантской роты. Лучшей, к слову, роты его училища. Две трети его людей и роботов уже были отнесены вычислителем в потери и неподвижно застыли в тех местах, где их настигла условная смерть или уничтожение. Но начальник училища не зря учил своих курсантов. Остатки роты сохранили боеспособность и сейчас встречали атакующих плотным огнем, пытаясь организовать гибкую мобильную оборону укрепрайона.

Результат боя меня не слишком интересовал, тем более, что, несмотря на упорное и достаточно умелое сопротивление курсантов, шансов у них не было никаких. Я с интересом рассматривал боевые единицы атакующих. Вот чем, оказывается, в последнее время так увлеченно занималась моя жена в гостях у ящеров, куда несколько раз наведывались и Джефф с профессором Штейном. Меня они почему-то в свою затею посвящать не стали, хотя, может и правильно – в последнее время мне было откровенно не до того.

Когда-то я уже видел похожую технику. При нашем первом контакте с ящерами именно такие «динозавры» сходились в смертельной схватке с боевыми роботами кваргов на планетах Йоты Персея – звездной системы Лит-ты, тогда еще генерал-губернатора. Такие, да не такие. Не было у тех биологических машин плазменных пушек, генераторов маскировочных полей и даже легких силовых щитов, которые присутствовали здесь. Размером эти зверюги не уступали нашим «Бизонам», но по человеческим меркам машинами они не являлись. Их корпуса были выращены, а не изготовлены на заводах, но гибкая и пластичная живая ткань, покрытая толстыми сегментами металлорганической брони, неожиданно переходила в гладкий металл плазменных пушек или решетки эмиттеров силовых полей. Техногенные элементы срослись с живыми тканями в единое целое, и этот симбиоз сформировал странных и страшных существ, рвавшихся сейчас к позициям остатков курсантской роты. Как оказалось, это были лишь видимые сочетания технологий двух, а точнее, даже трех рас, представителей одной из которых мы никогда не видели. Внутреннее устройство «динозавров» скрывало в себе еще больше сюрпризов.

– Почему они не сгорели в атмосфере при десантировании? – задал вопрос слегка пришедший в себя генерал-полковник, – Они ведь входили в атмосферу прямо из космоса, без десантных ботов и каких-либо защитных средств.

– В их телах есть орган гравикоррекции, – пояснила Лит-та, – Примерно такие же используются в качестве двигателей для дрон-торпед и гибридных линкоров проекта «Черный Дракон». Только здесь они совсем небольшие и, соответственно, маломощные, иначе они занимали бы слишком много места. Поэтому летать «Тероподы» не могут, но для управляемой посадки мощности им хватает, как и для длинных и высоких прыжков во время боя, как вы уже могли убедиться.

– Как вы их назвали? «Тероподы»? – уточнил генерал.

– Да. Это название предложила майор Лаврова. Кажется, у вас на Земле жили когда-то такие хищные динозавры.

– Вполне подходит, – согласился генерал, продолжая наблюдать за постепенно затухающим сражением. Собственно, огрызаться продолжал всего один командирский робот кого-то из курсантов и пара его уцелевших дронов. Роботы умело использовали складки местности и остатки оборонительных сооружений укрепрайона, постоянно меняли позиции и били по наседающим «Тероподам» из всего имеющегося оружия. Вообще-то их давно уже должны были зажать и уничтожить, но курсант умудрялся ускользать, каждый раз вырываясь сам и выводя своих дронов из сжимающегося кольца противников.

– Вы готовите отличных бойцов, – улыбнулся я генералу Шиллеру.

– Раньше было проще, – проворчал в ответ явно польщенный генерал, – а сейчас, после появления у нас шесть лет назад одного беспокойного курсанта, я не успеваю переучивать людей на новые образцы боевой техники. Впрочем, я не жалуюсь – теперь я куда реже получаю известия о гибели моих выпускников.

– Лит-та, это дроны или пилотируемые машины? – переключился я на другую тему, кивнув Шиллеру.

– Ни то, ни другое, – чуть задумавшись, ответила ящерица, – Это стая с вожаком.

– О как! – такого ответа я не ожидал, – А можно с этого места поподробнее?

– Это одна из последних наших разработок, – развернулась к нам с генералом Лит-та, – В принципе, мы давно развивали тему искусственно выращенных многослойных нейронных сетей, но настоящий прорыв произошел совсем недавно, уже после нашего с вами контакта. У вас ведь тоже ведутся работы в этом направлении, только вы не выращиваете нейронные сети, а моделируете их с помощью ваших вычислителей. Как оказалось, ваши теоретические наработки неплохо ложатся на наши псевдоживые нейронные кластеры. Профессор Штейн, когда мы ему показали наши изделия, пригласил своего бывшего коллегу из Колониального Технологического… Впрочем, эти детали не столь уж важны. Суть в том, что «Тероподы» действительно беспилотные, но для управления ими не требуется постоянный устойчивый канал связи, как в случае с вашими дронами. Их псевдомозг состоит из очень плотной нейронной сети, выращенной нашими биоинженерами и обученной на многих тысячах учебных боев по методикам, составленным вашими математиками. В итоге получился искусственный мозг, обладающий зачатками имитационного интеллекта. Конечно, это не разум, но если сравнивать с вашими животными, то приблизительно он достигает уровня очень умного волка, только послушного и идеально выдрессированного. Волк, насколько я знаю, зверь стайный, а любой стае нужен вожак. В том бою, который мы с вами сейчас наблюдали, в роли вожака выступала майор Лаврова.

– То есть стая «Тероподов» способна воевать самостоятельно даже в условиях полного подавления каналов связи? – заинтересовался генерал Шиллер.

– Какое-то время, безусловно. Даже отдельный «Теропод» будет продолжать выполнять последний полученный приказ или заранее заданную последовательность приказов. Набор этих приказов, конечно, ограничен, но список достаточно широк. Например, мы с вами видели выполнение стаей задачи по захвату и зачистке территории. После получения приказа «Тероподы» вели бой самостоятельно. Майор Лаврова не вмешивалась в действия подчиненных.

– Но ведь последние модели наших дронов тоже могут продолжать выполнять полученную задачу в условиях отсутствия связи, – напомнил я Лит-те. – Особенно развита эта функция у абордажных роботов. Чем «Тероподы» лучше?

– Тем, что мы можем производить их миллионами в месяц, адмирал, – негромко ответила Лит-та, – лишь бы хватило плазменных пушек и генераторов силовых и маскировочных полей. Но теперь у нас есть кварги с их фантастической промышленной мощью, так что с этим, я полагаю, проблем не будет.

Я молча кивнул Лит-те и достал коммуникатор.

– Господин министр обороны? Адмирал Лавров беспокоит. У вас есть возможность прибыть на Ганимед? Насколько срочно? Ну, мне кажется, вы должны это видеть. Я полагаю, то, что мы хотим вам показать, может существенно изменить расклад сил в предстоящей кампании. Генерал армии Князев? Несомненно! Его присутствие тоже крайне желательно. Спасибо. Ждем вас.

– Нельсон, Князев, Лавров, Котова, прошу прощения, Лаврова – задумчиво произнес генерал Шиллер, проведя рукой по ежику седых волос на затылке и доставая коммуникатор, – что-то мне это напоминает… Предупрежу-ка я, пожалуй, куратора училища генерала армии Васнецова, а заодно и гражданскую администрацию Ганимеда, а то, знаете ли, всякое случается.

* * *

Генерал Лас еще раз внимательно перечитал отчет своего агента. След доктора Силка обнаружился в звездной системе Каппы Гияна, недавно захваченной жаберами, но вновь отбитой у них во время контрнаступления, спланированного еще маршалом Клинком. Центральные планеты системы пережили два десанта – сначала жаберский, а потом и имперский, с большими потерями выбивший лягушек из захваченных ими городов и промышленных районов. Сказать, что инфраструктура планет пострадала, значит не сказать ничего. Фактически, там остались одни руины. Развалины многоуровневых городов предстояло расчищать и восстанавливать долгие месяцы.

Вот именно там, в хаосе и неразберихе прифронтовой зоны и нашелся уже немолодой волонтер, поддавшийся волне патриотического подъема, вызванного истерией в средствах массовой информации, и прибывший из центральных миров Империи помогать властям системы спасать заблокированных в развалинах людей и восстанавливать разрушенные города и военные объекты. Вполне разумно, кстати, и правдоподобно. Но не утерпел доктор Силк – не смог он тихо и незаметно стоять в стороне, занимаясь каким-нибудь малозаметным разбором завалов, когда миллионы пострадавших мирных жителей нуждались в срочной медицинской помощи, а медперсонала и оборудования катастрофически не хватало. Вспомнил доктор молодые годы, когда полевым военным медиком вытаскивал с того света парней и девчонок, которых после боя вырезали плазменными фрезами из покореженных бронекапсул шагающих танков. Раскрылся доктор. Нет, числился он по-прежнему инженером сервисных систем Колвегом, но неожиданно всплывшие на поверхность медицинские знания и опыт ничем не примечательного волонтера, поверхностно и непрофессионально залегендированные им, как полученные при обслуживании медицинского оборудования, обратили на себя внимание местных безопасников, а через них и агента генерала Ласа. Дальше вопрос идентификации пропавшего доктора уже не вызвал затруднений, и теперь Лас точно знал, где ему искать Силка, но, похоже, глава службы безопасности минобороны все-таки опоздал.

Генеральное наступление жаберов – настоящее, не то, что придумали журналисты Шуна – обрушилось на периферийные системы Империи совершенно неожиданно. Только что утихла шумиха в сети, погашенная заверениями нового исполняющего обязанности верховного главнокомандующего. Даже пошли разговоры о подготовке штабом адмирала Диэра масштабного контрудара, для которого опять же требовалась мобилизация всех сил и резервов. Но жаберы не захотели подыгрывать этим планам. Одновременный удар по семи звездным системам поверг флот и армию Империи в шок. Каппа Гияна пока не подверглась нападению, но Лас прекрасно понимал, что если так пойдет дальше, ее очередь придет весьма скоро.

– Майор Тилк, – бросил генерал в коммуникатор, – немедленно подготовьте к вылету мой корабль. Мы пойдем в прифронтовую зону, поэтому обеспечьте сопровождение.

– Тройку эсминцев? – уточнил майор.

– Нет, – заколебался на секунду Лас, – учитывая обстановку, добавьте к ним эскортный крейсер.

Вокруг атакованных жаберами систем и у ближайших к ним звезд царил полный бардак. Лучшие боевые корабли Империи, которые в течение последнего месяца постепенно концентрировались на исходных позициях для запланированного адмиралом Диэром эффектного контрнаступления, теперь в спешном порядке перебрасывались к местам боев для затыкания все новых дыр в обороне.

Сеть гиперпорталов не справлялась с огромными потоками кораблей и грузов, заставляя линкоры и авианосцы часами дожидаться своей очереди для совершения прыжка. Те гиперворота, координаты которых разведке жаберов удалось определить перед ударом, подверглись атакам и были либо уничтожены, либо серьезно повреждены, а все резервные мобильные порталы флот уже задействовал на наиболее критичных направлениях.

Жаберы не зря почти три месяца вели себя относительно тихо, позволив тем самым Диэру и тем, кто за ним стоял, проворачивать свои внутриимперские интриги в относительно комфортных условиях, но, в отличие от имперцев, они не занимались имитацией кипучей деятельности, а реально готовили мощный удар.

Несмотря на высокий статус генерала Ласа, его небольшой эскадре оказалось очень непросто попасть в систему Каппы Гияна. Стационарные гиперворота, размещенные в системе, были на несколько суток вперед забиты переброской транспортов со срочными военными грузами и ранеными, спасенными из-под развалин городов. Из трех резервных порталов, размещенных в одном прыжке от системы, два получили серьезные повреждения после атак жаберов, а третий совершенно не справлялся с бесконечным потоком кораблей, стремящихся попасть в систему или ее покинуть.

– Вы, вообще, понимаете, с кем говорите, полковник? – с трудом сдерживал эмоции Лас, глядя на изображение усталого и вконец озверевшего офицера в форме военно-транспортной службы, – Я возглавляю департамент безопасности министерства обороны! И вы утверждаете, что не сможете найти место в графике переброски для моих кораблей?!

– Смогу, господин генерал, – с полной безнадегой в голосе отвечал полковник, – но не ранее, чем через двенадцать часов, – У меня грузы со статусом «сверхсрочно» часами в очереди дожидаются. А это в том числе стазис-капсулы с женщинами и детьми со сложными ранениями, которым здесь уже никак не помочь. На этих транспортах каждую минуту умирают люди, так и не дождавшись помощи. Что я могу сделать? Заставить их подождать еще?

Лас скрипнул зубами. Он не понимал, как объяснить полковнику, который, безусловно, был по-своему прав, что спасая жителей Каппы Гияна, он ставит под удар операцию, от результатов которой могут зависеть жизни миллиардов имперцев.

– Ладно, полковник, – наконец, принял решение генерал, – не нужно менять график. Ставьте мою эскадру в очередь на прыжок через двенадцать часов – всю, кроме одного корабля. Мой средний разведчик поместится в трюм эвакуационного транспорта, идущего в систему. Сообщите мне координаты портала, откуда они прыгают к вам, и предупредите командира ближайшего в очереди корабля, что он пойдет к Каппе Гияна с грузом.

Лас рисковал. Он прекрасно понимал, что теперь его эскорт сможет присоединиться к нему не раньше, чем часов через пятнадцать. За это время могло произойти что угодно, от вторжения в систему жаберов, до появления вооруженных до зубов конкурентов из имперской службы безопасности. И в том, и в другом случае наличие за спиной боевых кораблей, мягко говоря, не повредило бы генералу, но других вариантов Лас не видел.

* * *

Звезда, планетную систему которой мы выбрали первым пробным объектом атаки, а точнее, разведки боем, не имела в каталоге Федерации собственного названия. Классический желтый карлик, получивший с легкой руки кого-то из аналитиков неофициальное имя «Звезда Же» – то ли по первой букве в слове «жабер», то ли по опять же первой букве G в названии ее спектрального класса, а может и по первой букве в каком другом слове, автор не уточнял, но большинство склонялось к некой смеси первого и третьего вариантов.

Начало операции проходило по уже не раз отработанной нами схеме. Сегменты мобильного транспортного кольца прибыли в сопровождении эскорта в окрестности атакуемой системы и состыковались. На этот раз, учитывая скудные сведения о противнике, я решил подстраховаться и выбрал точку для установки портала в двух линейных прыжках от звезды.

Пятнадцать «Черных Драконов», сотня «Невидимок», двадцать четыре огромных авианосца кваргов и легкие силы в составе двух десятков эсминцев и целой эскадры кораблей-разведчиков под командованием контр-адмирала Юн Гао прошли через гиперворота и приняли походный ордер, готовясь к разгону для совершения двух последовательных прыжков к границам системы. Длительных боевых действий и захвата планет я в этот раз не планировал, поэтому транспорты снабжения и десантные корабли остались на базах.

Мы вышли из прыжка во внешнем поясе астероидов. Система встретила нас полным отсутствием всякой реакции на появление на ее окраинах внушительного вражеского флота. И это при том, что еще несколько дней назад нашим разведывательным зондам не удавалось даже приблизиться к ее границам. Вывод напрашивался только один – нас ждали. Осознавать этот факт было неприятно, но, по крайней мере, стало понятно, что в одном мы не ошиблись – достаточного количества боевых кораблей для прямого противостояния нашей эскадре в открытом космосе у жаберов не имелось.

– Господин командующий, – обратился ко мне старший аналитик, не отрываясь от своего экрана, – система насыщена промышленной и горнодобывающей инфраструктурой, но активности транспортного флота, характерной для подобных систем, не наблюдается. Высока вероятность, что противник обнаружил нас еще на дистанции одного прыжка от системы и успел эвакуировать персонал верфей и заводов. Также возможно, что нас обнаружили еще раньше, но тогда жаберам известны координаты транспортного кольца.

– Передайте капитану второго ранга Сомову приказ расстыковать портал и немедленно уходить в прыжок, – отдал я распоряжение, понимая, что лишиться возможности быстро вернуться в пространство Федерации мы себе позволить не можем. У транспортного кольца, конечно, остались корабли охранения, но рисковать я все равно не хотел.

Тактическая проекция постепенно пополнялась данными сканирования, но по сравнению с привычной картиной, наблюдаемой при входе во вражескую звездную систему, детализация картинки оставляла желать лучшего. Нашим сканерам явно противодействовало что-то очень мощное и если и не на порядок, то все равно весьма значительно превосходящее наши системы сканирования и радиоэлектронной борьбы.

– Контр-адмирал Юн Гао, какие приняты меры для разведки систем обороны противника?

– К трем центральным планетам отправлены беспилотные зонды, господин командующий. Их на некотором удалении сопровождают пять средних разведчиков и три эсминца проекта «Призрак», чтобы жаберы не полезли сбивать зонды какой-нибудь мелочью типа патрульных корветов. С их помощью они раньше не давали нам даже приблизиться к границам системы.

– У «Призраков» недостаточно огневой мощи, контр-адмирал. Атака даже двух-трех корветов противника может стать для них проблемой.

– Пока противодействия нет, господин адмирал флота, – возразил Юн Гао, – а посылать для прикрытия зондов «Черных Драконов»…

– Согласен, – кивнул я, – это совершенно излишний риск.

Между тем, картина понемногу начинала проясняться. Сканеры зондов по мере сокращения расстояния до противника начинали передавать на корабли эскадры все более подробную информацию.

– Сколько же их… – удивленно произнес адмирал Фултон, когда тактическая проекция отобразила наиболее крупные объекты орбитальной обороны четвертой планеты.

Я хорошо понимал адмирала. Такое мы действительно видели впервые. Даже Земля была защищена лишь пятнадцатью орбитальными крепостями, и считалось, что это число даже избыточно. Здесь же творилось что-то невообразимое. Плотная сеть из сотен крупных меток сферой окружала планету. Детально рассмотреть эти объекты пока не получалось, но их размеры однозначно говорили о том, что это не аналоги относительно слабых ракетно-артиллерийских мониторов, с которыми мы имели дело на Лейтене-5, а полноценные орбитальные крепости.

– Контр-адмирал, продолжайте разведку системы обороны четвертой планеты, – отдал я приказ Юн Гао, – и выделите несколько групп для поиска гиперпортала. Судя по показаниям пленных, в этой системе он должен быть, причем где-то недалеко от границ зоны гравитационного ограничения, но пока наши сканеры его не видят.

– Выполняю, – кивнул Юн и исчез с канала связи, переключившись на отдачу распоряжений подчиненным.

Увиденное мне категорически не нравилось. В том, что сеть орбитальных крепостей жаберов моей эскадре не по зубам, я даже не сомневался, но просто развернуться и улететь было бы непростительной глупостью. Чтобы позже вернуться сюда для настоящего штурма, нам требовалось понять, на что способна оборона противника. Если исходить из того, что мы видели в бою у Дельты Треугольника, дальность действия наших дрон-торпед была выше, чем у орудий жаберов, но с их орбитальными крепостями мы никогда раньше дела не имели и утверждать что-либо с полной уверенностью я не мог.

Эсминцы, сопровождавшие разведзонды, приблизились к орбитальным крепостям на расстояние пуска торпед. На борту у них торпедного оружия не было, но противник знать об этом не мог, и я надеялся, что если жаберы располагают чем-то более дальнобойным, чем орудия главного калибра их линкоров, то они это оружие применят. Однако наша провокация успехом не увенчалась – крепости продолжали молчать.

– «Невидимкам» с первого по тридцатый приготовиться к разгону к четвертой планете. Глава Клитч, – обратился я к командиру эскадры кваргов, чудом выжившему в оплавленных обломках своего флагмана в бою у Дельты Треугольника, – выделите пять ваших авианосцев для совместных действий с «Невидимками».

– Выполняю.

– Семи эсминцам из первого дивизиона и линкору «Денвер» сопроводить носители дрон-торпед к рубежу атаки и прикрыть их отход после залпа. Задача эскадры – торпедный удар по трем орбитальным крепостям противника – с семьдесят пятой по семьдесят седьмую.

Флот разделился. Основные силы остались за орбитой шестой планеты, не заходя в зону гравитационного ограничения, а один «Черный Дракон» и семь эсминцев начали сближение с планетой жаберов, эскортируя «Невидимки» и авианосцы. На такую угрозу враг был обязан отреагировать, в этом я не сомневался.

Рассмотреть в деталях, что собой представляют орбитальные крепости жаберов нам так и не удалось. Даже при максимальном сближении с ними сканеры зондов выдавали лишь зыбкую смазанную картинку. Но крепости мы хотя бы видели, а вот поверхность планеты вообще никак не сканировалась.

– Крепости объединяют свои маскировочные поля в общую завесу, через которую наши сканеры не в состоянии пробиться, – доложил Юн Гао, – Боюсь, что когда дойдет до штурма, силовые поля тоже сформируют единый сферический щит над планетой.

– Если все так плохо, то почему же некоторые пленные жаберы согласились работать на нас в обмен на обещания высоких постов в оккупационной администрации после нашей победы? Значит, не так уж они верят в несокрушимость этой обороны, – с сомнением в голосе ответил Фултон, внимательно рассматривая изображение на экране.

– Вскоре мы все узнаем, господа офицеры, – ответил я, наблюдая, как «Невидимки» и авианосцы выходят на рубеж пуска торпед. Если жаберы в состоянии нас чем-то удивить, то это случится именно сейчас.

По изображению на проекционном экране прошла волна ряби. На долю секунды оно смазалось и вновь обрело четкость. Восемь орбитальных крепостей жаберов, ближайших к выходящим на рубеж открытия огня кораблям, окутались багровыми протуберанцами, и секунд через десять над каждой из них сформировался сгусток энергии, напоминающий небольшое, но ярко разгорающееся искусственное солнце. Достигнув нестерпимой яркости, оболочки только что родившихся светил разорвались и провалились внутрь себя, схлопнувшись в точки, и из этих точек к семи эсминцам и «Черному Дракону» рванулись жгуты абсолютного мрака, местами чуть подсвеченного до темно-серого состояния, что делало их различимыми на фоне черноты космоса.

Эсминцы исчезли в ярких вспышках. Ни обломков, ни внутренних взрывов – ничего. Только сферическая волна разлетающихся фотонов. «Денверу» повезло чуть больше, хотя назвать произошедшее везением язык все же не поворачивался. Защитное поле линкора вспыхнуло и мгновенно погасло. Часть энергии вражеского залпа оно смогло погасить, но далеко не всю. Полностью уничтожить «Дракона» залп жаберов не смог, но то, что осталось от линкора боевым кораблем уже называться не могло. От некогда грозной боевой машины остался жалкий оплавленный огрызок едва с четверть ее исходного размера.

– Прекратить атаку! «Невидимкам» и авианосцам немедленно выйти из боя!

Мой приказ опоздал. Носители дрон-торпед уже произвели залп и сейчас ложились на курс расхождения с планетой, а почти девять тысяч торпед рвались к орбитальным крепостям врага, только что с первого выстрела уничтожившим восемь наших кораблей, включая новейший линкор, на превосходство которого над противником все мы возлагали такие надежды.

Противник успел выстрелить еще тринадцать раз, причем теперь огонь вели другие орбитальные крепости – видимо, для перезарядки неизвестного оружия требовалось значительное время. Мы потеряли два авианосца кваргов и одиннадцать «Невидимок», остальным кораблям удалось уйти. А потом три орбитальных крепости накрыла волна наших торпед.

Опасения Юн Гао оказались не напрасными. Сеть крепостей действительно формировала единую стену энергетической защиты. Наверное, если бы торпеды были оснащены боеголовками старого образца, до целей добрались бы считанные единицы. Но сейчас непосредственного контакта с целью от торпеды не требовалось. Одноразовая плазменная пушка отправляла свой заряд в цель с весьма солидной дистанции, так что зенитные орудия и ракеты ближнего радиуса действия во многом теряли совою эффективность в борьбе с торпедами, которые просто не сближались с целью на опасное для себя расстояние.

В течение пятнадцати секунд щит, прикрывавший орбитальные крепости, полыхал непрерывными вспышками принимаемых на себя попаданий плазменных сгустков, а когда последние сполохи огня погасли, стало ясно, что вражеская защита все же не является абсолютной. Две из трех атакованных нами крепостей уцелели. Во всяком случае, их метки оставались на месте, а оценить полученные противником повреждения мы не могли – мешали продолжающие работу маскировочные поля. А вот третьей крепости больше не было. Ее бесформенные обломки и отдельные фрагменты брони и внутренних конструкций сошли с орбиты и частью разлетались по окружающему космосу, а частью валились на планету, захваченные ее гравитацией.

Мы наблюдали за развязкой боя в мрачном молчании. Размен «Черного Дракона» и еще двух десятков кораблей на одну орбитальную крепость противника выглядел удручающе. Оставалось утешать себя тем, что нам хватило осторожности не сунуться к планете всем флотом.

– Вторая поисковая группа нашла транспортное кольцо противника, – Доложил Юн Гао по гиперсвязи, и на тактической проекции вспыхнула новая отметка.

Жаберы расположили гиперворота в поясе астероидов за орбитой седьмой планеты. В отличие от пустотных верфей и заводов, эвакуировать персонал портала они не стали и, похоже, всерьез вознамерились защищать столь ценный объект, раз уж противник его все же обнаружил.

Но тут расклад оказался уже совсем другим. Для пустотного сооружения гиперпортал жаберов охранялся просто беспрецедентно. Десять астероидов, выведенных на круговые орбиты, медленно вращались вокруг него. Противник превратил их в подобие орбитальных крепостей, причем я опасался, что сделали это не современные лягухи, а их далекие предки еще при строительстве портала, так что ожидать от этих оборонительных сооружений можно было примерно таких же пакостей, с которыми мы уже имели сомнительное удовольствие познакомиться у четвертой планеты. А еще гиперворота прикрывали три крейсера, правда, судя по некоторым деталям их конструкции, это были корабли современной постройки, сильно уступавшие образцам, созданным предками жаберов.

– Астероиды расположены достаточно близко друг от друга, – высказал свои соображения адмирал Фултон, – Скорее всего, здесь защитное поле тоже будет единым. Но, судя по всему, нашему флоту вполне по силам преодолеть эту оборону.

Я был согласен с начальником штаба в его оценке ситуации, но все мы уже очень устали от потерь. Эта бесконечная война забирала жизни лучших, самых энергичных и целеустремленных людей и наших союзников, и в последнее время я видел своей первоочередной целью прекращение этой бойни. Да, войны без потерь не выигрываются, но весь вопрос в том, что полководец видит своей главной целью – победу или сохранение жизней своих солдат. Почти всегда этот выбор приводит к компромиссу, но каждый раз компромисс этот остается на совести командующего, отдающего приказ об атаке.

– Глава Клитч, – вызвал я командира трех оставшихся в строю авианосцев, – Способны ли ваши корабли в автоматическом режиме осуществить выход на рубеж пуска торпед, произвести залп, а потом выйти в заранее указанную точку сбора?

– Да, господин командующий, мы можем запрограммировать наши вычислители на выполнение такой задачи, – ответил кварг с сомнением в голосе, – но в этом случае корабли не смогут реагировать на изменения боевой обстановки и будут выполнять приказ независимо от действий противника. Управлять ими дистанционно невозможно – это сделано специально, как страховка от перехвата управления в бою системами РЭБ противника.

– Глава, в ближайшие пять минут вы получите вектор атаки, а также координаты рубежа пуска торпед и точки сбора. Два авианосца оставьте в резерве, а экипажам остальных прикажите приготовиться к эвакуации на ваши корабли, участвовавшие в предыдущей атаке. Торпед у них все равно уже не осталось, так что поработают в качестве транспортов.

– Слушаюсь, господин адмирал, – кварг не стал возражать или задавать уточняющие вопросы. Видимо, традиции беспрекословного подчинения командиру слишком сильно укоренились в его народе. Но я не стал этим злоупотреблять и сам пояснил свой приказ.

– Мобильные силы противника крайне слабы. Жаберы не смогут организовать активную оборону и предпринять что-либо, что может сделать необходимым изменение изначального приказа. Как показала предыдущая атака, ваши авианосцы, глава Клитч, станут в предстоящем бою приоритетными целями для нового оружия противника. Я не вижу смысла посылать ваши экипажи на верную смерть. Лучше рискнуть одними только кораблями, пусть даже мы потеряем их все.

Я сделал небольшую паузу, давая кваргу возможность ответить, но Клитч лишь слегка наклонил голову, и я продолжил постановку задачи флоту. Из семидесяти еще не участвовавших в сражении «Невидимок» я приказал выделить пятьдесят шесть, снять с них экипажи и подготовить к атаке в автоматическом режиме вместе с семнадцатью авианосцами кваргов. Остальной флот я разделил на две равные по составу группы. На начальном этапе операции они должны были двигаться вместе с кораблями, оставленными без экипажей, но задолго до их выхода на рубеж пуска торпед обеим группам предписывалось совершить фланговый маневр в плоскости эклиптики и имитировать атаку на портал жаберов с противоположных сторон. Вот только лезть ближе, чем на две дистанции пуска торпед я им запретил, во всяком случае, пока не будут ясны результаты главного торпедного удара.

При планировании атаки нам приходилось закладывать в расчеты слишком много неизвестных. Мы не знали не только физических принципов, на которых основывалось действие неизвестного ранее оружия врага, мы не представляли даже, сколько времени требуется ему для перезарядки перед новым залпом. Но разведка боем на то и разведка, чтобы получить недостающую информацию непосредственно в бою, заставляя врага раскрыть свою систему обороны и возможности огневых средств.

Спустя полчаса, за которые диспозиция не претерпела никаких изменений, я отдал приказ на начало атаки. Перестроившиеся в боевой порядок «Невидимки» шли развернутым строем впереди нашей эскадры. Авианосцы кваргов пока держались сзади – я хотел спровоцировать жаберов разрядить свое древнее оружие по «Невидимкам», чтобы дать авианосцам спокойно отстреляться. Гибель даже одного из этих огромных кораблей существенно снизила бы плотность нашего залпа.

– Рубеж разделения эскадры, – доложил Фултон, глядя на тактическую проекцию.

Корабли изменили курс, и две группы по шесть «Драконов», пять эсминцев, семь «Невидимок» и одному авианосцу разошлись в стороны, начав обход противника с двух сторон, а семнадцать авианосцев и пятьдесят шесть «Невидимок» продолжили двигаться прямо на изготовившегося к обороне противника.

Перед жаберами стоял нелегкий выбор. Уничтожить своими чудовищными орудиями все корабли, идущие в лобовую атаку, до пуска ими торпед жаберы совершенно точно не могли. Пятьдесят шесть «Невидимок» несли почти три с половиной тысячи торпед, и дать им спокойно отстреляться было бы для противника весьма опрометчивым поступком, чреватым очень неприятными последствиями. Но если отстреляться по ним и, тем самым, уменьшить плотность первого залпа, то неясно, чем потом встречать еще более опасные авианосцы кваргов, способные вывалить на головы защитников портала в несколько раз более массированную волну торпед.

То, что предпринял командующий жаберов, иначе как жестом отчаяния я назвать не мог. Увидев, что строй «Невидимок» и авианосцев приближается к его укреплениям без сопровождения артиллерийских кораблей, вражеский командир приказал трем своим крейсерам выйти им навстречу. Однако решение это несколько запоздало. Пока наш флот шел единым строем, жаберы не решались использовать свои корабли для встречного удара, а когда фланговые группы, наконец, отделились и разошлись в стороны, «Невидимкам» оставалось уже не так далеко до рубежа пуска торпед. Тем не менее, свою роль крейсера жаберов сыграли, причем сделать они сумели даже больше, чем могли по моим оценкам. Четырнадцать наших кораблей исчезли в ярчайших вспышках взрывов собственного неизрасходованного боезапаса. Программы, заложенные в вычислители «Невидимок», обладали некоторой гибкостью, и помимо удара по основным целям вычислитель мог потратить до десяти процентов боезапаса, атакуя любые вражеские корабли, попавшие в зону его досягаемости. Мало того, он обязан был атаковать любую такую цель, что и произошло при появлении кораблей жаберов. Но торпеды движутся в пространстве намного медленнее снарядов, и жаберы успели сделать несколько залпов до того, как их накрыла плотная волна смертельных посланцев, почти мгновенно сбившая поля и превратившая их корабли в оплавленные обломки.

А дальше жаберы ввели в дело оружие своих предков. Все десять астероидов окутались уже виденными нами раньше багровыми протуберанцами. В отличие от орбитальных крепостей, рядом с каждым из них сформировалось по два искусственных солнца, через несколько мгновений провалившихся внутрь себя и исторгнувших в сторону приближающихся «Невидимок» жгуты темной энергии. Семнадцать ярчайших вспышек довели наши потери в этой атаке до тридцати одного корабля. Но ведь выстрелов было двадцать!

– Старший аналитик, доклад! Почему не сработали три орудия противника?

– Видимо, какая-то неисправность или технический сбой, – ответил молодой полковник, руководивший аналитической службой штаба, и вывел на проекционный экран в замедленном воспроизведении картинку, зафиксированную ближайшим к месту событий разведзондом. – Обратите внимание, разрушение энергетического сгустка здесь шло не так, как в случае успешных выстрелов. Псевдозвезда, созданная оружием жаберов, вместо коллапса просто взорвалась, изрядно опалив при этом поверхность астероида. По нашим оценкам укрепления противника при взрыве должны были получить значительные повреждения.

– Древнее оружие, долго бездействовавшее без должного обслуживания, вполне могло взорваться в руках своих не слишком компетентных хозяев, – задумчиво кивнул адмирал Фултон.

Между тем бой продолжался, и двадцать пять уцелевших «Невидимок» вышли, наконец, на рубеж открытия огня. Конечно, их залп оказался сильно ослаблен. Сказались не только боевые потери, но и расход части боезапаса на отражение контратаки крейсеров противника. В результате к целям вместо трех с половиной тысяч ушло немногим более тысячи торпед. Учитывая качество вражеских сканеров и систем наведения, этот залп вряд ли был в состоянии нанести противнику серьезный урон.

Астероиды, превращенные жаберами в космические крепости, встретили волну наших торпед плотной стеной заградительного огня из орудий главного калибра, а через минуту к ним присоединились и многочисленные плазменные пушки. Фактически, первую атаку жаберы успешно отбили – к целям прорвались единичные торпеды, и плазменные сгустки их одноразовых орудий не смогли причинить защитным полям противника существенного вреда. Но авианосцы кваргов, еще не сказавшие своего веского слова в этом бою, уже выходили на рубеж атаки, и нервы защитников портала не выдержали.

Вокруг астероидов вновь вспыхнули огненные протуберанцы, но выглядели они гораздо менее яркими и насыщенными, чем при первом залпе, уничтожившем семнадцать «Невидимок». Видимо, на нормальную перезарядку энергонакопителей, приводивших в действие их древнее оружие, у жаберов не хватило времени, но и тянуть с залпом дальше они позволить себе не могли. Семнадцать искусственных звезд, начавших формироваться над поверхностью астероидов, тоже не впечатляли размерами, да и разгорались они как-то неохотно. Сейчас мы получали ценнейшую информацию об оружии противника. Мы наблюдали его работу в экстремальном режиме, на пределе возможностей. Уже одно это оправдывало все потери, понесенные нами в ходе разведывательного рейда.

А дальше произошло то, чего, видимо, не ожидали и сами жаберы. Не знаю, испытывали ли они раньше свое самое опасное оружие в таких условиях. Возможно, и нет. Иначе, наверное, не стали бы так рисковать. Семь из семнадцати псевдосолнц успешно провалились внутрь себя, исторгнув в сторону авианосцев уже знакомые нам жгуты мрака, а вот остальные… Они тоже попытались выстрелить, но, видимо, для успешного залпа требовалось преодолеть некий энергетический порог, а набрать нужную энергию они не успели. Десять рукотворных звезд схлопнулись рывками в несколько приемов, каждый раз выбрасывая в случайных направлениях черно-серые молнии. Большинство из них без всякого видимого эффекта ушли в открытый космос, но около десятка попаданий приняли на себя астероиды, а пара молний ударила в гиперпортал, вырвав из древней конструкции огромные куски и развалив массивное кольцо на две неравные части.

В местах попаданий поверхность астероидов вспухала взрывами, выбросившими в космос исполинские фонтаны пара, светящейся пыли и раскаленных обломков. Ранее единое маскировочное поле разорвалось в клочья, и теперь лишь четыре из десяти астероидов все еще оставались смазанными пятнами на тактической проекции. Остальные крепости жаберов приобрели четкие очертания и открыли нашим сканерам картину тотальных разрушений.

Собственно, задачу можно было считать выполненной, и будь у меня такая возможность, я бы остановил атаку кораблей кваргов, вышедших на рубеж пуска торпед, и предложил бы жаберам сдаться. Но достучаться до вычислителей, переведенных в автономный режим, не имелось ни малейшей возможности, и десять уцелевших авианосцев произвели полный торпедный залп. Вялый заградительный огонь полностью деморализованного противника не смог ничего изменить в сложившемся гиблом для жаберов раскладе, и через семь минут четыре тысячи плазменных сгустков впились в защитные поля крепостей противника, сметя их в доли секунды и превратив вражеские укрепления в сплошной извергающийся вулкан.

Глава Клитч и его кварги, я думаю, были довольны этим зрелищем, и где-то я мог их понять, но сам я не получил от созерцания этого локального Армагеддона никакого удовольствия. Образцы древнего оружия жаберов следовало захватить в целости и сохранности, а не стереть их в порошок и испарить в потоках бушующей плазмы. И, главное, возможность такая у нас была. Сдались бы жаберы, куда б они делись? Но кто ж знал…

Еще двое суток мы потратили на захват пустотных объектов. Пользуясь полным отсутствием в системе боевых кораблей противника, я приказал развернуть невдалеке от уничтоженного портала жаберов наше собственное транспортное кольцо и связался с адмиралом Нельсоном.

– Ну что ж, Игорь Яковлевич, поздравляю вас с первым успехом в должности командующего союзным флотом, – улыбнулся Нельсон, выслушав мой доклад, – вам требуется какая-нибудь помощь?

– У нас тут наметилась гора трофеев, господин министр, – я тоже ответил Нельсону улыбкой, – В системе много брошенных жаберами верфей и заводов. Часть из них они подготовили к взрыву и что-то даже успели уничтожить, но многое удалось захватить практически целым. Сейчас наиболее интересные пустотные объекты берут под контроль наши абордажные роботы, но сил у нас явно не хватает – все-таки мы сюда летели не за этим. Вы не могли бы прислать мне в помощь генерала армии Баррингтона? Думается мне, сейчас операция вошла в ту самую стадию, когда без его талантов нам не обойтись. Я бы не стал задерживаться здесь надолго. Кто знает, на что способны жаберы? Сейчас они смирно сидят на своих планетах под густой сетью орбитальных крепостей, но ведь это не единственная их звездная система – могут и контрудар организовать, а у меня только четырнадцать «Драконов» и почти полностью выбитые носители дрон-торпед.

Генерал Баррингтон прибыл не один. Следом за крейсером, доставившим к нам начальника службы тыла, из транспортного кольца бесконечным потоком потянулись здоровенные эвакуационные транспорты, те самые, которые были построены для вывоза пленных с Каппы Кита. Похоже, наш гений логистики всерьез вознамерился вывезти из вражеской звездной системы все, до чего смогут дотянуться его загребущие руки.

– Господин командующий, – с легкой улыбкой обратился ко мне Баррингтон, ознакомившись со списком захваченных нами объектов, – боюсь, вашей эскадре придется задержаться минимум суток на шесть. Бросать здесь или уничтожать такие трофеи просто преступно.

Я задумался. В мои планы такая задержка не входила. Вроде бы, крупный флот жаберов в системе появиться не мог. Если бы он у них имелся, они давно бы перебросили его сюда через портал и не позволили нам безнаказанно хозяйничать в своем пространстве. Но риск все равно оставался довольно высоким. Мы уже столкнулись с одним сюрпризом, обошедшимся нам весьма недешево. Кто знает, сколько таких козырей еще есть в рукаве у противника? Но и Баррингтона можно было понять. Федерация отчаянно нуждалась в новых технологиях, а здесь они практически валялись под ногами – только собирай.

– Хорошо, господин генерал армии, у вас будет шесть суток, но мне нужно, чтобы ваши люди развернули еще три транспортных кольца в разных частях системы. В случае внезапного изменения обстановки это позволит транспортам быстро эвакуироваться через ближайший портал. Координаты точек установки ворот я вам сейчас отправлю.

– Я распоряжусь, – кивнул Баррингтон и с головой окунулся в процесс организации профессионального разграбления вражеской промышленной инфраструктуры.

* * *

– Почему мы до сих пор работаем на этом старье, Флея? – усталым голосом спросил Силк, отворачиваясь от программатора медицинской капсулы и тяжело опускаясь в кресло. – Насколько я помню, новое оборудование нам обещали еще неделю назад. То есть обещаниям этим уже недели две, а неделю назад они должны были прибыть сюда! Я на этом барахле трачу втрое больше времени на одного пациента, чем мог бы. Чем они думают там, в столице?!

– Вы совсем оторвались от жизни, доктор, – покачала головой уже немолодая медсестра. – Когда вы последний раз смотрели сетевые новости?

– Какие новости? Вы разве не видите, что происходит? Спасатели постоянно вскрывают новые заваленные входы в подземные уровни городов, а что за этим следует, вы сами отлично знаете.

Флея знала. Каждый раз, когда тяжелым ремонтным роботам удавалось добраться до очередного заблокированного квартала, поток раненых буквально захлестывал спешно развернутые госпитали департамента гражданской обороны. Это просто чудо, что взявшийся непонятно откуда инженер Колвег оказался одновременно и квалифицированным доктором, и специалистом по медоборудованию. Только его усилиями удалось так быстро поднять из глубокой консервации старые капсулы и диагносты, что позволило госпиталю принимать почти вдвое больше раненых. Но теперь Колвег зашивался так, что засыпал прямо на рабочем месте, так что неудивительно, что ни о чем постороннем думать он не мог.

– За последние десять дней жаберы атаковали еще пять наших систем, – негромко ответила Флея, – Всего сейчас под одновременным ударом почти тридцать планет. На многих из них идут бои на поверхности. В новостях говорят, что флот и армия задействовали все резервы и скоро ситуация вновь станет контролируемой, но, честно говоря, верится в это с трудом. Портальная сеть практически парализована. Если нам и пытались отправить новые медкапсулы и другое оборудование, то транспорты с ними наверняка где-то безнадежно застряли. А скорее всего, все это уже раздергали по другим местам на нужды армии. Там сейчас такая мясорубка, что про нашу Каппу Гияна никто и не вспомнит в ближайшее время.

– Ладно, Флея, я понял. Это я просто брюзжу, не обращайте внимания. Кто у нас следующий?

Ответить медсестра не успела. В бокс заглянул младший техник, нашел глазами Силка и махнул рукой кому-то в госпитальном коридоре.

– Инженер Колвег здесь, господин полковник! Проходите.

– Сервис-инженер Колвег? – Сходу задал вопрос энергичный военный в форме полковника медицинской службы, вошедший в бокс вслед за техником.

– Я вас слушаю, – ответил Силк, и в душе у него шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Полковник Еген, – представился нежданный посетитель. – Господин инженер, у вас есть возможность уделить мне пару минут?

При этом Еген выразительно глянул на Флею.

– Я, пожалуй, приготовлю вам чай с печеньем, доктор, – улыбнулась медсестра и вышла из бокса, поманив за собой техника и плотно прикрыв дверь.

– Здравствуйте, доктор Силк. Генерал Лас, служба безопасности минобороны.

– Значит, вы все-таки нашли меня, – невесело усмехнулся Силк. – Впрочем, чему я удивляюсь. А почему СБ минобороны, генерал? Я думал, за мной прибудут люди из имперской безопасности. Да и целый генерал… Не слишком ли?

– Вы вели себя довольно неосмотрительно, доктор, – ответил Лас, обводя взглядом заполненный оборудованием медицинский бокс. – Вычислить вас оказалось не так уж сложно.

– По-другому я не мог, – мрачно ответил Силк. – На вопросы вы, значит, отвечать не хотите. Мне собираться?

– Я отвечу, но не здесь. Не думаю, что мои коллеги из имперской СБ глупее меня. Оставаться в госпитале вам крайне опасно. На площадке для спецтранспорта ждет мой флайкар. Будет лучше, если мы уйдем отсюда немедленно и под каким-нибудь благовидным предлогом.

– Почему я должен вам верить? – задал вопрос Силк, глядя в глаза генералу.

– Потому что если я сейчас просто развернусь и уйду, – прищурился Лас, – то через несколько часов, максимум через сутки, здесь появятся люди из СБ Империи. И они будут говорить с вами совершенно иным образом. Генерал Клэй сейчас сидит в их следственном изоляторе, и они спят и видят, как бы заполучить к нему в компанию еще одного участника операции по отправке в другую галактику сознания бригадного генерала Дина. А я хочу разобраться в том, что происходит, и для этого мне нужна возможность встретиться или хотя бы переговорить по гиперсвязи с адмиралом Лавровым.

– И что вы предлагаете? – уже несколько спокойнее спросил доктор.

– Прежде всего, убраться отсюда как можно скорее и как можно дальше. По мере сил я вас прикрою, но в прямой конфликт с СБ Империи я вступать не готов, сами должны понимать. Так вы идете, доктор?

Флайкар Ласа свечой взмыл в бледное небо Гияны-3. По-хорошему, госпиталь следовало бы основательно зачистить, но доктор Силк после такого однозначно отказался бы от любого сотрудничества, да и сам Лас не был готов к столь жестким действиям. Размяк, наверное, на генеральской должности. В итоге оставалось надеяться, что полевой агент генерала, недавно устроившийся в госпиталь младшим техником, сможет грамотно залегендировать исчезновение сервис-инженера Колвега и хотя бы на какое-то время притормозит или направит по ложному следу спецов из имперской СБ.

Лететь предстояло около двадцати минут. Средний разведчик, доставивший Ласа на планету, ждал его возвращения на местной базе службы безопасности минобороны. Но еще до того, как флайкар генерала опустился на взлетное поле, коммуникатор Ласа подал сигнал экстренного вызова.

– Господин, генерал, – услышал Лас голос начальника базы, – боюсь, взлет вашего корабля придется отложить на неопределенный срок. Только что стационарные сканеры обнаружили ударный флот жаберов в одном прыжке от Каппы Гияна.

– Наоборот, мне нужно срочно взлетать. Возможно, мы еще успеем к третьему внешнему порталу.

– Нет больше третьего портала. Противник появился именно с этой стороны, и, я подозреваю, не случайно. Остаются только гиперворота в самой системе, но пробиться туда сейчас будет совершенно невозможно, если только вы не собираетесь предъявить свои чрезвычайные полномочия.

Лас не собирался никому ничего предъявлять. Он и так уже засветился с прыжком в систему в трюме эвакуационного транспорта, и качать сейчас права означало неминуемо привлечь внимание имперской СБ. Да и не факт, что получилось бы. Флот уже должен был начать переброску в систему боевых кораблей для отражения удара жаберов, и тормозить этот процесс для нужд Ласа командующий силами обороны Каппы Гияна вполне мог и отказаться.

* * *

Пока генерал Баррингтон хозяйничал в системе, у меня появилось время обдумать дальнейшие шаги. Никаких активных действий жаберы, спрятавшиеся за орбитальными крепостями на трех своих планетах, пока не предпринимали, да, видимо, и не могли. Не знаю, на что рассчитывало их высшее руководство глобально, но в данной конкретной звездной системе они уже все равно проиграли. Рано или поздно, так или иначе, но орбитальные крепости будут выбиты, это не вызывало сомнений ни у меня, ни, я уверен, у самих лягух. Но время тянуть они могли достаточно долго, и сейчас предлагать им сдаться было явно бессмысленно. А вот терять это самое время я категорически не желал.

Если не считать всякой малонаселенной мелочи, то у жаберов насчитывалось восемнадцать звездных систем. Быстро построить мощный флот лягухи, похоже, не могли, да и те корабли, которые они были способны создавать, скажем прямо, не слишком впечатляли. Наши «Черные Драконы», особенно при поддержке «Невидимок» с новыми торпедами вполне могли кушать их на завтрак. Но вот что делать с этим их древним оружием, я пока не понимал. Твердо знал я только одно: я хочу получить неповрежденный образец этой пушки, назовем ее пока так, для упрощения. Но пока что это были только мои хотелки, а вот то, что оружие жаберов не давало нам без больших потерь подобраться к планете для атаки орбитальных крепостей, оставалось фактом, с которым нужно было что-то делать.

Я и так, и эдак обкатывал эту проблему в своей голове, но решение все не приходило. Конечно, можно было использовать тактику, примененную нами во время атаки на портал жаберов. Да, экипажи кораблей при этом не погибают, но сами корабли гибнут пачками, что, мягко говоря, не слишком хорошо – не напасешься их. С другой стороны, кроме как массированным торпедным залпом в такой густой сети крепостей дыру не пробить, а значит, торпеды к месту пуска доставлять все равно придется, а стало быть, нужно будет подставляться под огонь древнего оружия жаберов, выдержать хотя бы один залп которого не способен ни один из наших кораблей. А раз защититься от удара нельзя, значит, под него надо подставлять корабли, которые не жалко. А какой корабль не жалко? Какими свойствами он должен обладать? Правильно! Он должен быть предельно, до безобразия, простым и дешевым в производстве и, что обязательно, не требовать наличия экипажа. А кто у нас здесь лучший специалист по огромным флотам дешевых кораблей? Я знаю этого человека!

Не скажу, что генерал армии Баррингтон был рад тому, что я отвлек его от экспроприации в нашу пользу очередного пустотного завода, но выслушал он меня внимательно.

– Игорь, ваша идея неплоха, но нуждается в доработке, – сказал он, немного поразмышляв над моими словами, – Строительство дешевых кораблей я действительно могу организовать. Бочка без пушек, брони и защитных полей, с примитивными внутрисистемными двигателями, неспособными на нормальный гиперпрыжок, много стоить не может. Мы это еще на примере эвакуационных транспортов проходили. Но вы ведь хотите набить эту бочку торпедами с плазменной боевой частью. А сколько стоит одна такая торпеда, вы помните?

Я помнил. И идея моя под грустным взглядом Баррингтона начинала казаться мне все менее жизнеспособной. Хотя…

– Господин Баррингтон, но ведь бочка совсем не обязана быть большой. Важно, чтобы их было много. Тогда сверхмощное оружие жаберов будет бить по комарам. Скорострельность у них крайне низкая, а гибель нескольких десятков небольших носителей плазменных торпед в общем раскладе ничего не изменит.

– Небольшие корабли будут обходиться дороже, – задумчиво произнес Баррингтон, что-то прикидывая в уме, – Двигатели, вычислитель, системы управления и навигации все равно понадобятся на каждом носителе. Но идея мне нравится. Как быстро вам нужны такие корабли? Впрочем, о чем я спрашиваю адмирала флота Лаврова? Как всегда, уже вчера, других сроков этот молодой человек просто не знает.

– Вы неплохо меня изучили, – усмехнулся я в ответ.

– Я, пожалуй, поговорю с ящерами. Быстрее, чем они никто корабли в этом мире строить не умеет. Давно хотел присмотреться к их технологиям для применения в моем хозяйстве, да все руки никак не доходили, а тут такой повод…

– К чему откладывать? – согласился я, – давайте сейчас свяжемся с адмиралом Лит-той. Думаю, этот вопрос в ее компетенции. А по поводу торпед, которых нам понадобится ну очень много, я поговорю с главой кваргов. Эти ребята в лепешку расшибутся, лишь бы подложить жаберам свинью потолще.

– Игорь, – остановил меня генерал, – давайте допустим на секунду, что все получилось и в орбитальном щите жаберов удалось пробить дыру. А дальше что? Мы ведь совершенно не представляем, что ждет нас на поверхности. Учитывая уровень средств радиоэлектронной борьбы, которыми располагают жаберы, никакие беспилотные роботы, управляемые с орбиты, на поверхности работать не смогут. А, зная вас, я уверен, что бросать десант в неизвестность вы не станете…

– Смотря какой десант, господин Баррингтон, – улыбнулся я уголком губ. – Но вы правы, об этом тоже следует подумать. Похоже, что небольших кораблей-носителей нам понадобится даже больше, чем мне представлялось.

* * *

Из системы жаберов мы так и не улетели. Ни через шесть суток, ни через месяц. Когда стало ясно, что помощь извне к блокированным планетам не спешит, я принял решение не уходить, а наоборот, накапливать силы в системе для предстоящего штурма.

Генерал Баррингтон не поскупился, и его люди развернули в системе пять мобильных гиперпорталов, через которые теперь непрерывным потоком прибывали боевые и транспортные корабли. Кварги так настойчиво желали принять самое деятельное участие в штурме планет своих бывших хозяев, что у меня язык не повернулся им отказать, и теперь в системе было буквально тесно от «Мечей Справедливости», здоровенных авианосцев и десантных транспортов наших недавних врагов. Впрочем, на самоубийственные атаки кваргов я уже насмотрелся в бою у Дельты Треугольника, и позволять им разбивать головы об орбитальные крепости жаберов в мои планы не входило. Тем не менее, задачи для их кораблей я нашел быстро, сформировав из линкоров кваргов пять эскадр прикрытия, державшихся невдалеке от наших транспортных колец и готовых при необходимости притормозить атаку противника до подхода основных сил флота. Ну и на их десантные силы, тоже прибывшие в систему в беспрецедентном количестве, у меня имелись вполне конкретные планы.

Ящеры тоже не остались в стороне от подготовки штурма. Лит-та, окончательно спевшаяся с Ингой и Джеффом, развила бурную деятельность и, гигантские бугристые шары транспортных кораблей ящеров все чаще вываливались из порталов, доставляя готовящемуся к штурму флоту все новые и новые тысячи десантных особей, тут же распределявшихся Ингой по кораблям-носителям.

Не знаю, что там себе думали жаберы, сидя на своих планетах, но если бы у меня над головой собиралась такая армада, как та, что скопилась сейчас у «Звезды Же», мне бы, наверное, совсем не было весело.

– Передайте жаберам предложение сдаться, – решил я все-таки попробовать обойтись без боевых действий. Шанс на это, конечно, был весьма невелик, но почему не попытаться?

– Какой срок им дать на принятие решения? – уточнил старший аналитик.

– Сутки. К этому моменту мы как раз будем готовы начать.

– Не будут они сдаваться, – покачал в сомнении головой Фултон, – по крайней мере, пока не перестанут надеяться на оружие своих предков.

– Я тоже так думаю, – кивнул я адмиралу, – но лишним не будет. Заодно четко сформулируем для них нашу позицию. Добровольная сдача и дальнейшее сотрудничество – спокойная жизнь в привычных условиях при оккупационных властях. С рядом ограничений, естественно, но без геноцида и серьезных поражений в правах. Ну а нет, значит, нет. Каждый выбирает сам.

Когда я формулировал условия капитуляции, я вспоминал допрос капитана крейсера, захваченного нами у Каппы Кита. Жабер тогда рассказывал, что главным мотивом всех действий местных лягушек была собственная безопасность и неприкосновенность. Они натравливали кваргов на другие расы с единственной целью – не допустить развития в галактике силы, способной рано или поздно бросить им вызов. При всем упадке некогда могучей цивилизации, современным жаберам нельзя было отказать в логике. Они понимали, что их прогресс остановился, и сделать с этим они ничего не могут. Поэтому единственным способом обезопасить себя они видели торможение развития всех известных им потенциальных конкурентов. А что может быть лучше для остановки развития расы, чем губительная война на уничтожение? Особенно, если самим жаберам не приходится принимать в ней участия. И ведь все могло у них получиться, но…

В общем, я решил, что если мы хотим, чтобы жаберы сдались, нам нужно сделать две вещи. С одной стороны, нам следовало показать им нашу силу и доходчиво продемонстрировать, что будет с теми, кто станет упорствовать. А с другой стороны, стоило пообещать тем, кто добровольно согласится сдаться, достойный уровень жизни и комфортные условия, мало чем отличающиеся от тех, к которым они привыкли.

Вряд ли такой подход мог понравиться кваргам, испытывавшим к своим бывшим хозяевам жгучую ненависть, но я был уверен, что мы с ящерами найдем для них нужные слова. В конце концов, в нашем альянсе кварги определенно играли роль младших партнеров, так что их мнение хоть и следовало учитывать, но при необходимости можно было и проигнорировать, а необходимость такую я видел. Ну а в качестве утешения я собирался предоставить им возможность сыграть одну из ведущих ролей на стадии устрашения противника.

Адмирал Фултон оказался прав – наш ультиматум жаберы проигнорировали. Да никто из нас, в общем-то, в этом и не сомневался. На всякий случай, выждав еще минут десять, я отдал приказ начать штурм.

Первыми пришли в движение носители дрон-торпед. Эти небольшие беспилотные корабли не имели даже корпуса. Только самые примитивные двигатели, наскоро выращенный ящерами каркас и гроздья висящих на нем торпед в максимально простых пусковых установках. Если честно – полное барахло, в условиях нормального эскадренного боя воевать совершенно неспособное. Но сейчас космос был чист, и в ближайшей перспективе появления кораблей противника не ожидалось, а значит, даже эти убогие конструкции вполне могли выполнить ту единственную задачу, которую я на них возлагал. При всех своих недостатках – низкой скорости, практически нулевой боевой живучести, неспособности совершать гиперпрыжки – эти кораблики имели один очень важный плюс – их было много. Очень много.

Идею о том, что на войне количество тоже умеет переходить в качество, я почерпнул еще из достаточно давней истории Земли. В докосмическую эру сражения кораблей шили на просторах морей и океанов, и когда земные государства азартно вцеплялись друг другу в глотки, судостроительная промышленность показывала просто чудеса производительности. Если вспомнить ту же Германию во второй мировой войне, то немцы в 1943 году умудрялись спускать на воду по одной подводной лодке в день, чтобы, стало быть, топить вражеских англичан и американцев на просторах Атлантики и в итоге удушить Британию в морской блокаде. Но не менее предприимчивые американцы в ответ на этот беспредел наладили выпуск транспортных кораблей типа «Либерти» со скоростью три судна в день, и это не считая эсминцев и эскортных авианосцев, которые они тоже производили пачками. В итоге морская блокада приказала долго жить – утопить столько кораблей немцы оказались просто не в состоянии. Но нужно понимать, что три союзных звездных державы – это совсем не Германия и даже не США времен второй мировой войны. Простых и дешевых посудин они оказались способны наклепать гораздо больше, поэтому когда прозвучал приказ к штурму, в движение пришли полторы тысячи кораблей-носителей. Да, каждый из них нес всего по двадцать дрон-торпед, но все вместе они были способны дать залп такой мощности, от которого должно было стать крайне неуютно даже такой орбитальной обороне, какой располагали жаберы у четвертой планеты.

На этот раз багровыми протуберанцами одновременно окутались все сто шестьдесят орбитальных крепостей противника, висевших над обращенным к нам полушарием планеты. То ли состояние древних оружейных систем жаберов на орбитальных крепостях оказалось лучшим, чем на астероидах вокруг гиперпортала, то ли лягухам просто повезло, но взрыв искусственного солнца в результате нештатного срабатывания их оружия мы зафиксировали только один. Остальные выстрелы достигли целей и десять процентов носителей дрон-торпед исчезли во вспышках, развеявших их по космосу. По опыту предыдущих атак я знал, что, возможно, жаберы успеют выстрелить еще один раз, но толку от этого залпа уже практически не будет – наши беспилотные корабли к тому моменту уже выпустят торпеды по целям, а без них они не представляют почти никакой ценности.

Наш залп впечатлял. На тактической проекции метки торпед образовали плотную полусферическую сеть, быстро приближавшуюся к планете. Как и предполагалось, жаберы встретили их сначала плотным заградительным огнем главного калибра, а затем залпами плазменных пушек, но все это мы уже видели, и считали, что можем довольно точно предсказать результативность предпринимаемых противником контрмер. Несмотря на явное превосходство в средствах РЭБ и качестве систем наведения, почти четверть наших торпед достигли целей. Учитывая их изначальное количество, на каждую орбитальную крепость пришлось сорок-пятьдесят попаданий. Но когда буйство энергий немного спало, и сканеры вновь сформировали на тактической проекции внятную картину состояния вражеской обороны, мы с немалым удивлением обнаружили, что часть орбитальных крепостей смогли пережить наш удар.

Сказать честно, я рассчитывал на большее. Тем не менее, единое защитное поле над обращенной к нам стороной планеты перестало существовать. Всего уцелело почти пятьдесят крепостей – меньше трети, и лишь над половиной из них наши сканеры фиксировали защитные и маскировочные поля. С некоторым приближением можно было рассчитывать, что только эти объекты получили минимум повреждений и все еще способны оказывать действительно активное сопротивление. Знать бы еще, уцелели ли на этих крепостях коллапсарные орудия жаберов. Впрочем, оснований для изменения генерального плана штурма я пока не видел.

– Адмирал Лит-та, ваш выход, – кивнул я объемному изображению нетерпеливо переминавшейся и подергивавшей хвостом ящерицы, – Первой волне десанта начать высадку на планету.

– Выполняю, адмирал, – с некоторым облегчением, как мне показалось, произнесла Лит-та и переключилась на раздачу распоряжений подчиненным.

Десантные корабли первой волны вышли на исходный рубеж сразу после начала торпедной атаки, и теперь они внешне неторопливо начали разгоняться в сторону планеты. Эти небольшие и тоже довольно примитивные транспорты имели много общего с носителями дрон-торпед, но их оружием были десантные роботы, которых Инга и Лит-та продемонстрировали мне на Ганимеде. Эти квазиживые конструкции не боялись космического вакуума. Во всяком случае, они могли переносить его достаточно долгое время, чтобы для них не требовались герметичные трюмы.

– Глава Клитч, – вызвал я по гиперсвязи командующего силами кваргов в системе, – Соединитесь с эскадрой контр-адмирала Сергеева и свяжите боем орбитальные крепости. При необходимости окажите десанту поддержку с орбиты, но осторожно, с возможностью быстро разорвать дистанцию. Не забывайте, глава, пока все, что мы делаем – только разведка боем.

Сорок «Мечей Справедливости» быстро догнали относительно тихоходные транспорты и устремились к планете чуть позади волны десанта. Я не мог точно оценить, в какой степени орбитальные крепости жаберов сохранили боеспособность, поэтому вместе с кваргами прикрывать десант отправились десять «Черных Драконов» и пять десятков «Невидимок», загруженных последними нашими дрон-торпедами. Промышленность альянса, несмотря на работу практически на износ, так и не смогла наладить по-настоящему массовый выпуск этого оружия, хотя прогресс в этом вопросе и был весьма ощутимым.

Противоорбитальные средства противника, размещенные на поверхности планеты, оставались для нас полной загадкой. Я догадывался, что первую волну десанта ждет очень теплая встреча, поэтому ни одного человека, кварга или ящера в составе десанта не было – только биомеханические роботы, только мертвая металлокерамика и псевдоживая органика. Стая вышла на охоту.

Жаберы не могли знать, что новая волна небольших кораблей не несет торпед. Они уже пережили один опустошительный залп, и теперь, видимо, сочли десантные транспорты главной угрозой. Вот только возможности у них оказались уже совсем не те, что были при начале нашего штурма. Жиденький залп девяти коллапсарных орудий оказался комариным укусом для почти двухтысячной десантной армады. На такие потери можно было просто не обращать внимания.

Заставив жаберов разрядить свое оружие по беспилотным кораблям, глава Клитч отдал приказ об атаке орбитальных крепостей. «Мечи Справедливости» и «Черные Драконы» рывком обогнали десантные транспорты, продолжающие неспешный разгон к планете. «Невидимки» держались вплотную за ними, но пока не стреляли, надеясь, что артиллерийские корабли справятся и без их помощи. Торпеды нам могли еще пригодиться для других целей.

Крепости отстреливались вяло. Видимо, сказывались повреждения, нанесенные нашими торпедами. Неожиданно одна из них окуталась красным свечением. Корабли контр-адмирала Сергеева транслировали изображение на мой флагман. Вблизи действие древнего оружия жаберов выглядело еще более грозно. Ярчайший, и все усиливающийся блеск искусственной звезды затмил все вокруг. Видимо, гарнизон крепости исправил какое-то повреждение, не позволявшее ему выстрелить раньше, и теперь нашей эскадре предстояло сыграть в смертельную лотерею.

Глава Клитч прекрасно знал, чем чревато в данном случае любое промедление.

– Весь огонь на цель четырнадцать! – прорычал он, как только вокруг орбитальной крепости заплясали красные сполохи.

Но выстрелить жаберы успели. Видимо, в страшной спешке командир четырнадцатой крепости выбрал в качестве цели первый попавшийся из ближайших к нему наших кораблей. Один из «Мечей Справедливости» вспыхнул чуть ли не ярче, чем провалившееся внутрь себя псевдосолнце жаберов. И исчез – весь, без остатка. А вслед за ним, не выдержав плотного огня всей эскадры Клитча, вспухла от внутреннего взрыва и уничтожившая его орбитальная крепость.

Подобные инциденты повторялись еще дважды, и мы недосчитались «Черного Дракона» и еще одного «Меча Справедливости».

– Противник пытается изменить конфигурацию орбитальной защиты, – доложил оператор контроля пространства, – Орбитальные крепости из северного полушария начали движение в нашу сторону. Первые из них смогут открыть огонь из коллапсарных орудий через сорок две минуты.

Маневр жаберы предприняли вполне ожидаемый, но орбитальная крепость – штука очень неповоротливая, и я надеялся, что десанту хватит времени для высадки и закрепления на поверхности.

Тем временем транспорты с десантом достигли точки сброса. По ним пока никто не стрелял. Для противоорбитальной обороны они находились вне досягаемости, а крепости прочно увязли в бою с эскадрой Клитча.

Биомеханические роботы Лит-ты отделились от носителей и начали самостоятельное движение к границе атмосферы четвертой планеты. На данном этапе их встроенные двигатели не тормозили, а наоборот, ускоряли движение десантников. Время для торможения наступит позже, в плотных слоях атмосферы, когда металлорганическая броня разогреется до критических температур.

Не знаю, как чувствовали себя жаберы на поверхности, но я очень надеялся на то, что те из них, кто сейчас отсиживался на еще не атакованных нами второй и третьей планетах, имели возможность наблюдать за нашей атакой. Собственно, весь мой расчет на этом и строился. В случае удачи, я хотел, чтобы еще сомневающиеся лягухи четко понимали, что их ждет, если они будут упорствовать.

– Включите непрерывную трансляцию сражения на планеты противника, – распорядился я, решив подстраховаться на случай, если жаберы с четвертой планеты по каким-то причинам сами не ведут передачу данных о ходе битвы на вторую и третью. Мало ли… – И продолжайте на фоне трансляции передавать наше предложение о капитуляции.

– Десант в атмосфере, – доложила Лит-та, – Противник ведет плотный огонь с поверхности. Потери первой волны пятнадцать процентов. В основном от огня наземных батарей плазменных орудий и действий атмосферной авиации. Прошу поддержку с орбиты.

Заставлять эскадру главы Клитча лезть на низкие орбиты мне не хотелось. Были у меня нехорошие предчувствия, что могут их там очень неласково встретить. Но не поддержать десант я тоже не мог.

– Контр-адмирал Сергеев, прикажите «Невидимкам» дать залп по выявленным наземным целям. Расход боезапаса двадцать процентов.

Такое применение дрон-торпед никогда раньше даже не рассматривалось. Но это старых торпед, со стандартной трехкомпонентной боевой частью. А наше последние образцы имели в качестве боеголовки одноразовую плазменную пушку, и это существенно меняло весь расклад. Долететь до границы атмосферы торпеда прекрасно могла своим ходом. В воздушную среду ей лезть, конечно, противопоказано – немедленно сгорит, да и двигатель не справится, не на то рассчитан. Но дальнобойности плазменной пушки вполне хватало, чтобы ударить по цели на поверхности планеты даже с границы атмосферы. Что такое для плазменного сгустка сто километров? Три-четыре секунды полета. И пусть часть мощности заряда рассеивалась в воздушной среде, но и оставшегося вполне должно было хватить для подавления наземных батарей.

– Залп произведен, – доложил через минуту контр-адмирал.

Десант тем временем снижался и продолжал нести потери. Если от атмосферной авиации жаберов снижающиеся роботы вполне эффективно отстреливались из своих легких плазменных пушек, то для уничтожения наземных батарей эти средства были явно слабоваты.

– Сорок процентов десанта уничтожено, – мрачно сообщила Лит-та.

– Торпеды на границе атмосферы. Наблюдая срабатывание головных частей, – доложил командир «Невидимок».

Щедрая россыпь ярких вспышек сначала расцветила верхние слои атмосферы четвертой планеты, а затем, спустя несколько секунд, плазменные сгустки достигли поверхности.

– Огонь противника существенно ослаб. Потери десанта сократились до расчетных, – сообщила Лит-та, с явным облегчением поведя плечами, – Контакт с поверхностью через полторы минуты.

Изначально в атмосферу атакуемой планеты вошли тридцать тысяч десантных роботов – все, что успели к моменту начала штурма вырастить ящеры и выпустить заводы Федерации и кваргов. Сейчас, уже у самой поверхности, их осталось чуть больше пятнадцати тысяч. На самом деле – очень много для любой планетарной обороны, но с планетами жаберов мы раньше не сталкивались, и что от них ждать, пока не знали.

– Глава Клитч, готовьте вторую волну десанта, – отдал я приказ кваргу, чьи «Мечи Справедливости» при поддержке «Черных Драконов» как раз добили последние орбитальные крепости над нашим полушарием планеты.

– Выполняю, господин командующий, – глаза кварга горели нехорошим огнем.

Я не завидовал жаберам там внизу. Вторая волна десанта на девяноста пять процентов состояла из кваргов. Мы лишь немного усилили их дивизионами тяжелых роботов, а ящеры подкинули своих атмосферных птеров – тех самых искусственно выращенных летающих тварей, которые весьма успешно боролись за небо атакованных кваргами планет в системе Йоты Персея, где состоялся наш первый контакт с рептилиями.

На эту часть шоу я рассчитывал особо. Мне требовалось, чтобы жаберы полностью отдавали себе отчет в том, что выбор у них весьма невелик. Я хотел добиться от лягушек кристально ясного понимания того, что решив сдаться, они могут рассчитывать на более-менее адекватное отношение к себе людей и ящеров, а вот судьбу тех, кто решит упорствовать, будут решать уже кварги со всей их пламенной любовью к бывшим хозяевам.

– Десант на поверхности! Стая приступает к расчистке зон высадки.

– Второй волне начать движение к планете. Дивизионам тяжелых роботов двадцатиминутная готовность.

* * *

Командный пункт наместницы располагался глубоко под землей. Именно отсюда Илоа руководила обороной планеты. Для нее это было первое сражение, она ведь не из военной касты, да и планету покидала почти исключительно для визитов в столичную систему, где изредка проходили заседания Верховной Ложи, требовавшие ее личного присутствия. Конечно, у любого наместника в подчинении есть военные, но окончательные решения принимают не они.

Илоа мрачно созерцала картину битвы. Внешне все выглядело так, будто дальняя стена командного пункта исчезла, а вместо нее открылось гигантское окно в ближний космос над планетой. О том, что это все-таки изображение, а не реальные звезды, орбитальные крепости и боевые корабли, говорили лишь условные обозначения и поясняющие надписи рядом с ними. Предки многое умели…

Болотистая поверхность планеты, многие столетия назад подвергшаяся адаптации под вкусы жаберов, служила курортной зоной и местом отдыха и релаксации для населения, живущего и работающего в огромных сферах городов, две трети объема которых находились под поверхностью планеты. В период экспансии и колонизации здесь, на Кехо-4, предки построили больше сотни городов, но сейчас обитаемыми остались лишь тридцать два – численность жаберов постепенно, но неуклонно сокращалась, и столько жилого пространства им больше не требовалось, а поддержание инфраструктуры в рабочем состоянии требовало ресурсов и энергии, так что примерно раз в пятьдесят лет какой-то из городов окончательно пустел и превращался в призрак былого величия могучей звездной расы.

– Они начали высадку, высочайшая, – повернулся к Илоа уже немолодой жабер, старший по званию среди присутствовавших на командном пункте военных.

– Каковы наши шансы, команд-лидер Сиол? – невозмутимо, как и полагается лицу, принимающему решения, задала вопрос наместница.

– Их способ десантирования необычен, – ответил офицер после небольшой паузы, потраченной на попытку подобрать правильные слова. Выглядеть паникером ему не хотелось, но и рассказывать весьма неглупой наместнице о мифических радужных перспективах он тоже не мог – могло обойтись себе дороже. – Противник не использует посадочные средства, высочайшая. Их боевые единицы входят в атмосферу самостоятельно, каждая по отдельности. Из-за этого число целей слишком велико…

– Команд-лидер, – жестко прервала офицера Илоа, – детали меня не интересуют. Я должна принимать стратегические решения, а не учить вас, как наводить пушки. Мне нужна краткая оценка ситуации.

– Пока все наземные батареи в строю, шансы уничтожить первую волну десанта у нас есть, – быстро ответил Сиол, – но мы пока не знаем, что сможет нам противопоставить враг.

– Первую волну? Вы считаете, она будет не единственной? Даже если мы уничтожим всех, кто вошел в атмосферу сейчас?

– Первая волна десанта – лишь разведка боем, – терпеливо пояснил офицер. При всех талантах наместницы, в военном деле она разбиралась не лучшим образом, и Сиолу приходилось с этим считаться. – Противник жертвует частью своих войск для получения информации о нашей системе противоорбитальной обороны.

– Пятая часть вражеского десанта уничтожена – вклинился в диалог старших оператор систем сканирования. Корабли противника на высоких орбитах выпустили волну торпед. Через две минуты они войдут в атмосферу.

– Вот и их ответ, – негромко произнесла Илоа, – Команд-лидер, я так и не услышала от вас внятной оценки обстановки.

– Давайте подождем, высочайшая. Сейчас все станет ясно.

Две минуты прошли в тягостном молчании, а потом небо над планетой вспыхнуло множеством взрывов. Через несколько секунд пол под ногами наместницы мелко завибрировал, а изображение, заменявшее дальнюю стену, стало быстро заполняться сообщениями о потере связи с наземными батареями плазменных орудий.

– Доложите наши потери, – приказал Сиол, как только тряска прекратилась.

– Боеспособность сети противоорбитальной защиты в зоне вражеской атаки менее десяти процентов. В течение пятнадцати минут в строй вернется еще несколько батарей, получивших некритичные повреждения, но в целом это картины не изменит.

– Вот и ответ на ваш вопрос, высочайшая, – невесело произнес команд-лидер. – Мы уничтожили до половины первой волны десанта противника. Через две-три минуты выжившие враги достигнут поверхности. Встретить их нам практически нечем.

– А как же склады мобилизационного резерва? Я сама смотрела списки единиц хранения. Там же тысячи боевых роботов в режиме глубокой консервации.

– Мы смогли ввести в строй меньше пятисот машин. Остальные требуют слишком серьезного ремонта, который мы не в состоянии выполнить в приемлемые сроки, да и пилотов для них у нас все равно не наберется. Мы слишком мало готовили нужных специалистов – последний раз нам приходилось вести наземные бои больше тысячи лет назад, высочайшая.

– Противник на поверхности! – голос офицера систем сканирования непроизвольно дрогнул.

Сиол окинул быстрым взглядом тактическую голограмму.

– Пять зон высадки. Можно считать, что нам повезло – вблизи населенных городов нет ни одной. Мы попытаемся задержать их, высочайшая. Не думаю, что врагам удастся легко справиться с роботами предков. А тем временем орбитальные крепости из северного полушария успеют передислоцироваться в южное. Не все, конечно, но хотя бы часть.

– Не больно-то они нам помогли даже когда орбитальный щит был еще цел, команд-лидер, – возразила Илоа.

– Других вариантов у нас все равно нет, высочайшая.

– В атмосферу входят новые корабли противника, – севшим голосом доложил оператор.

– А вот и вторая волна, – констатировал внезапно успокоившийся Сиол, – Их нам встретить уже просто нечем.

– Покажите мне вражеских десантников, – внезапно потребовала наместница.

В виртуальном окне, заменявшем дальнюю стену командного пункта, сформировалось объемное изображение бегущего по мелкому болоту зверя. Хотя нет, все-таки не зверя, а какой-то дикой смеси механизма и животного. Чем-то десантник противника напоминал ящера. Во всяком случае, Илоа не сомневалась, что разумные рептилии приложили руки к его созданию. Но из предплечий, прямо из живой ткани, выпирали бугры металлических конструкций и стволы плазменных пушек, то и дело озарявшихся вспышками выстрелов. Такой технологии у ящеров никогда не было, но теперь, после их контакта с людьми, Илоа уже ничему не удивлялась.

Внезапно вражеский десантник совершил длинный прыжок в сторону, а на месте, где он только что находился, поднялся столб грязной воды и пара, смешанный с обрывками дымящейся болотной растительности. Робот противника приземлился, а точнее, упал в воду метрах в пятнадцати от точки попадания. Глубина там оказалась довольно большой, да и дно болота, видимо, в этом месте было более топким. В результате, от второго выстрела десантник увернуться не смог. Но вопреки ожиданиям Илоа, сгусток плазмы, ударивший во вражеского робота, не уничтожил его, а был отражен защитным полем. Правда, шкуру ему опалило знатно – видимо, поле поглотило не всю энергию выстрела.

Десантник немедленно ответил сразу из двух стволов. Куда он стрелял, видно не было, но, судя тому, что рядом с ним почти сразу поднялся новый столб грязи и пара, своего противника вражеский робот уничтожить тоже не смог. Зато самого его отбросило взрывной волной на несколько метров в сторону. Что было дальше, Илоа так и не узнала. Яркая вспышка прервала передачу изображения в командный бункер.

– Беспилотный разведчик сбит атмосферным истребителем противника, – доложил оператор систем сканирования.

– Я увидела достаточно, – кивнула наместница, – сколько у нас осталось времени до того, как они ворвутся в обитаемые города?

– Точно спрогнозировать невозможно, высочайшая, – осторожно ответил команд-лидер, – все зависит от их собственной тактики. Неизвестно, какой из городов они выберут первоочередной целью.

– Вторая волна десанта противника достигла поверхности. Высочайшая, прошу вашего внимания, – в голосе оператора слышалось напряжение, – Включаю трансляцию изображения.

Качество картинки оставляло желать лучшего. Облака пара и дыма мешали рассмотреть детали. Кроме того, противник ставил помехи, и изображение периодически подергивалось рябью и теряло объемность. Но все-таки рассмотреть происходящее было можно. Судя по сопроводительной надписи внизу картинки, съемка велась издалека одной из орбитальных крепостей уже сумевшей подняться над горизонтом. Стрелять из своего коллапсарного орудия сквозь атмосферу она не могла, но вот передать изображение в бункер наместницы все же оказалась в состоянии.

Илоа вздрогнула всем телом. В помещении командного пункта повисло напряженное молчание. Все присутствующие слишком хорошо понимали, чем чревато то, что они только что увидели. Под прикрытием десятков тяжелых роботов явно человеческой постройки и нескольких эскадрилий атмосферных истребителей ящеров из чрева десантных транспортов потоком выливались отлично знакомые Сиолу и наместнице наземные войска кваргов. Бывшие слуги жаберов без промедления разворачивались в боевой порядок и устремлялись по пробитым первой волной десанта коридорам к обнаруженным с орбиты городам и еще пытавшимся отбиваться военным объектам планетарной обороны.

– Команд-лидер, – наконец прервала тягостное безмолвие Илоа, – От вашего ответа будет зависеть мое окончательное решение, поэтому хорошенько все взвесьте, прежде чем озвучить свое мнение. Я видела, что мы еще можем сражаться. Тот вражеский десантник был уже почти уничтожен, когда прервалась связь… Но я должна знать точно. Мы сможем не допустить кваргов в наши города?

Сиол ответил не сразу. Для себя он все уже давно решил, но вот так просто сказать правительнице, что все кончено, оказалось невероятно трудно. Наконец, пожилой кварг все же нашел в себе силы и ответил, взглянув прямо в глаза наместнице.

– Час или два мы сможем их сдерживать, высочайшая. Потом боевые роботы предков будут окончательно выбиты, и наступит агония. Уже сейчас ясно, что орбитальные крепости нам не помогут. Противник обстреливает их своими торпедами, прикрываясь атмосферой планеты. Крепости гибнут раньше, чем успевают выйти на траекторию прямого выстрела. Даже предки, не могли представить, что нам придется использовать их для маневренного боя.

Плечи наместницы опустились, как будто из правительницы выдернули стальной стержень, позволявший ей до этого момента сохранять хладнокровие и выдержку.

– Противник продолжает передачу предложения о капитуляции? – тихо спросила Илоа, но ее голос прозвучал громом в установившейся абсолютной тишине.

– Да, высочайшая, – почтительно склонившись, ответил оператор систем связи, – прикажете включить трансляцию?

– Не нужно, я уже слышала все, что мне требовалось. Установите связь с командующим людей. Больше ни с кем я переговоры вести не буду. Мне есть, что ему предложить и о чем поторговаться.

* * *

– Первая волна десанта почти полностью уничтожена, адмирал, – доложила Лит-та, отвернувшись от тактической проекции. – Эти наземные машины жаберов оказались просто чудовищными противниками. Они выдерживают больше двадцати прямых попаданий. Мы меняем десять-пятнадцать наших роботов на одного врага. Нас спасает только то, что их сравнительно немного.

– Я вижу, Лит-та, – улыбнулся я ящерице, – твои подопечные отлично справились – сопротивление почти подавлено. С остатками жаберских роботов мы разберемся, когда десант добьет последние наземные батареи, и мы вывесим на низкие орбиты «Черных Драконов».

Собственно, ждать этого момента пришлось недолго.

– Вторая волна на поверхности, – в голосе адмирала Фултона звучало мрачное удовлетворение. – В окрестностях зон высадки противоорбитальные средства противника полностью подавлены.

– Тяжелым кораблям занять позиции на низких орбитах. «Невидимкам» – уничтожать орбитальные крепости противника по мере их выхода из-за диска планеты.

На самом деле сложившаяся ситуация начинала меня серьезно беспокоить. Прежде всего, напрягал быстро показывающий дно запас дрон-торпед. Крепости у жаберов оказались до неприличия прочными, и чтобы сковырнуть даже одну такую закованную в броню и укрытую силовым щитом тушу требовались десятки попаданий, а с учетом того, что часть торпед жаберам удавалось сбить, расход боеприпасов становился просто неприемлемым.

Терять корабли мне совершенно не хотелось, но после израсходования торпед мне пришлось бы бросать их в бой, поскольку кроме них никто не смог бы остановить орбитальные крепости врага, медленно надвигающиеся из северного полушария планеты. Оставалось только надеяться, что моральный дух противника будет сломлен раньше, чем наша слабость станет для него очевидна.

– Глава Клитч, форсируйте выдвижение войсковых колонн к обнаруженным городам жаберов. Десантники должны добраться до них как можно быстрее.

– Принято, кивнул мне с экрана командующий кваргов. Выполняю.

Несколько минут я молча наблюдал, как из приземлившихся в зонах высадки войсковых транспортов бесконечным потоком выливаются колонны боевых машин и десантников в тяжелой броне. Мы уже давно не использовали пехотинцев в боях на поверхности, но у кваргов такие части еще сохранились. Впрочем, сейчас, когда предстоял штурм многоуровневых городов, это было нам только на руку. Однако додумать эту мысль я не успел.

– Вызов с поверхности! – выкрикнул кто-то из офицеров штаба.

– Включайте.

На проекционном экране сформировалось изображение жабера, причем самки, что меня несколько удивило. Весь мой опыт общения с этой расой подсказывал, что их женские особи крайне редко занимают какие-либо значимые посты, а уж среди военных я их вообще никогда не встречал. Впрочем, судя по ее одежде, к военной касте она отношения не имела.

– Я наместница Илоа, – представилась самка, – старшая по рангу на этой планете. Я руковожу ее обороной, и только я могу решить, принять ваш ультиматум или нет.

– Адмирал Лавров, – кивнул я в ответ, – командующий союзным флотом. Итак, госпожа Илоа, что вы решили? Не думаю, что вы связались со мной с целью просто познакомиться.

Наместница бросила быстрый взгляд куда-то в сторону, видимо, уточняя текущую обстановку.

– Что вы можете предложить мне, адмирал, если я отдам приказ о прекращении сопротивления?

– Ну, прежде всего, жизнь для вас и ваших сограждан, – я обозначил легкое пожатие плечами.

– Только жизнь? Этого мало, адмирал.

– А у вас есть выбор, госпожа Илоа? Ваши бывшие рабы уже высадились на поверхность планеты, и настроены они весьма решительно. Если мы с вами не договоримся, и я не отдам приказ об остановке наступления, меньше чем через час они ворвутся в ваши города. Я приказал не убивать невооруженных жаберов, но, учитывая историю ваших отношений, вы действительно хотите проверить насколько точно они будут выполнять этот приказ?

Наместница ответила не сразу, но все же нашла нужные слова довольно быстро.

– Адмирал, мы с вами разумные существа. Да, кварги имеют все основания для ненависти к нам, и, думаю, они не смогут удержаться от мести. Ими движут эмоции, но, я надеюсь, люди и ящеры способны оценить ситуацию трезво и удержать своих бывших врагов, а ныне союзников от крайностей. Мне есть, что предложить вам, командующий, но взамен я тоже хочу получить определенные гарантии не просто жизни для себя и жителей планеты, а жизни в приемлемых условиях.

Илоа замолчала, ожидая моей реакции, но я с ответом не торопился. Конечно, сейчас именно в моих руках находились основные козыри, но и позиция наместницы не была безнадежной. Прежде всего, потому что именно от ее решения зависело, в каком виде мы получим древние технологии жаберов. Одно дело ковыряться в обгорелых обломках и выколачивать информацию из пленных под воздействием химии, и совсем другое получить все целым и при добровольном содействии пусть и не разработчиков, но хотя бы относительно грамотных пользователей.

– Госпожа Илоа, – наконец прервал я паузу, – я готов остановить высадку десанта и вернуть войска кваргов на орбиту. Также я гарантирую сохранность ваших городов. Вы сможете жить в них так, как считаете нужным. Охрану планеты от внешних угроз, если таковые возникнут, мы полностью берем на себя. На поверхности мы разместим несколько военных баз, но наши солдаты и техника не будут выходить за их пределы иначе как для ликвидации чрезвычайных ситуаций. Вся остальная территория останется в вашем распоряжении. Если другие планеты, населенные вашей расой, примут аналогичные условия капитуляции, со временем мы откроем возможность свободного перемещения ваших сограждан между ними. Никаких гарантий кроме моего слова я пока, как вы должны понимать, дать не могу. Все детали в дальнейшем будут обсуждать дипломаты, но я приложу все усилия, чтобы мои слова не разошлись с делом. Единственное, чего я обещать не могу, это неприкосновенность для жаберов, имевших прямое отношение к принятию решения о развязывании войны между кваргами, людьми и ящерами. Их судьбу будет решать трибунал трех рас.

Похоже, мне удалось удивить наместницу. Не скажу, что в эмоциях жаберов я так уж хорошо разбирался, но тут уж даже мне это стало очевидно. Еще раз бросив взгляд в сторону, Илоа ответила почти без паузы на обдумывание.

– Учитывая все обстоятельства, адмирал, с вашей стороны это очень щедрое предложение. Но, как я понимаю, альтруизмом к врагам вы не страдаете, а значит, за такие условия вы немало захотите и от нас. Древние технологии, я полагаю?

– Естественно, госпожа Илоа, естественно, – усмехнулся я. – Но не только это. Вы немедленно прекращаете всякое сопротивление, выключаете силовые и маскировочные поля, деактивируете оружие и принимаете наши абордажные партии на орбитальные крепости. Все оставшееся у вас вооружение, оборудование и базы данных должны сохраниться в том состоянии, в котором они были до сражения. Думаю, вы понимаете, что это в ваших собственных интересах. Любой саботаж или порча имущества и оружия немедленно приведут к аннулированию наших договоренностей. Кроме того, мне нужно добровольное и инициативное содействие ваших специалистов в освоении нашими инженерами и учеными любых имеющихся у вас технологий. Активное содействие в этом вопросе будет всячески поощряться. Именно этот путь может в перспективе нормализовать отношения наших рас. В какой мере – будет зависеть только от вас самих.

– Есть еще один момент, адмирал, – чуть помолчав, и как будто на что-то решаясь, произнесла наместница. – Вы упомянули трибунал трех рас для тех, кто принимал решение о начале войны. Как наместница планеты, я являюсь членом Верховной Ложи, а все подобные решения у нас принимает именно она.

– Я думаю, подход будет индивидуальным, госпожа Илоа, – ответил я, глядя в глаза наместнице. – Уверен, трибунал учтет многочисленные смягчающие обстоятельства. Например, своим своевременным решением о прекращении сопротивления, вы можете сохранить жизни нескольким тысячам кваргов-десантников, которые неизбежно погибли бы при штурме городов. Я непременно выделю этот факт в отчете о сражении, если конечно, ваша капитуляция действительно станет фактом. Ну и дальнейшее добровольное содействие оккупационным властям тоже, несомненно, сыграет свою роль. Своего нынешнего поста вы, безусловно, лишитесь, но во всем остальном ваше будущее представляется мне вполне комфортным.

Наместница молчала несколько секунд, обдумывая мои слова. Потом подала какой-то знак подчиненным, и поле зрения камеры расширилось, открывая моему взгляду все помещение командного пункта противника.

Илоа чуть повернулась в сторону немолодого жабера, явно принадлежавшего к военной касте.

– Команд-лидер Сиол – в голосе наместницы прорезались жесткие нотки, – вы слышали требования адмирала Лаврова. Мы принимаем предложенные им условия капитуляции. Прикажите войскам прекратить огонь.

* * *

– Не слишком ли много вы им пообещали, Игорь Яковлевич? – в глазах президента Тобольского читалось сомнение. – Никто, естественно, не будет оспаривать или отменять ваши решения, мы ведь сами наделили вас чрезвычайными полномочиями, и, наверное, вам там, на месте, было виднее. Но все же… Вы не находите, что жаберы заслуживают более жесткого отношения?

– Я стараюсь учиться на уроках истории, а они говорят о том, что побежденного противника нужно либо полностью уничтожить, либо создать ему приемлемые условия существования. Первый путь явно не наш. Не уверен, что даже кварги решились бы на тотальный геноцид. Ну а если оставлять в живых миллиарды побежденных врагов, то создавать им невыносимые условия жизни очень опасно. Вы помните, к чему привел Версальский мирный договор?

– Я в курсе, адмирал, что вы интересуетесь военной историей, – обозначил легкую улыбку президент. – Версальский мир поставил точку в первой мировой войне и наложил на Германию ряд жестких ограничений. Очень жестких, насколько я помню.

– Это был грабительский и унизительный для Германии договор, господин президент. У нее отбирали многие исконные земли, фактически запрещали иметь нормальную армию и флот… А когда побежденный унижен и втоптан в грязь, он находится в постоянном поиске пути, который позволит изменить это невыносимое положение. И тогда довольно быстро нашелся яркий харизматичный лидер, который показал немцам такой путь – путь новой войны. В тот раз страны-победительницы своими руками заложили изрядный заряд взрывчатки под будущее мирное сосуществование наций, и в итоге мир продержался всего двадцать лет. Предлагая жаберам условия капитуляции, я не хотел повторять эту ошибку. Я устал от войны, господин президент, и не хочу через десять-пятнадцать лет снова вести в бой линкоры и высаживать десанты на мятежные планеты. Цивилизация жаберов сама медленно движется к закату. Среди них есть еще лидеры, обладающие сильной волей и способные вести за собой других. Я встречался с одним таким в бою… Но подобные личности появляются среди них все реже. Их государственный строй – странная смесь олигархии и авторитаризма, и судьбы их мира решаются в сравнительно узком кругу. К решениям о превращении кваргов в рабов и разжигании их силами войн с другими расами имели отношение считанные сотни из миллиардов жаберов. Они, безусловно, должны ответить за все. Конечно, какая-то часть населения поддерживала их политику, но основной массе обывателей все это было глубоко безразлично. Главная цель этого подавляющего большинства – сохранить жизнь такой, какой она была последнюю тысячу лет. Жаберы постепенно впадают в прострацию и спячку, и, мне кажется, не нужно им в этом мешать, а то, проснувшись, они могут сделать что-то такое, что нам может очень сильно не понравиться.

– Возможно, вы и правы, адмирал, – задумчиво произнес Тобольский. – Да и согласие жаберов на передачу нам древних технологий дорогого стоит.

– И это тоже сыграло немалую роль в моем решении, господин президент, – согласился я с уточнением Тобольского, – Жаль, конечно, что мы захватили лишь одну из планет периферийной звездной системы. Думаю, в системе обороны столичного мира жаберов нас может ждать еще много неприятных сюрпризов, но и трофеи, я полагаю, окажутся немалыми.

– Уже планируете следующий удар, адмирал? – усмехнулся президент. – Не рановато замахиваться на столичную систему противника? Если судить по вашему отчету, даже захват одной планеты в приграничной системе потребовал огромных ресурсов. Военная промышленность трех рас больше месяца работала на эту операцию, напрягая все силы. Если продвигаться такими темпами, то на достижение победы уйдут годы.

– У нас нет этих лет, господин верховный главнокомандующий, – покачал я головой, разливая по чашкам очередную порцию фруктового чая и выуживая из вазочки неизменное имбирное печенье. – Именно поэтому бить нужно в центр. В столичной системе жаберов находятся почти все их олигархи. Сбежать они не смогут – наш флот держит окрестности Мю Андромеды под плотным контролем.

– Они не сдадутся так просто. То, чем вы купили наместницу Илоа, здесь не сработает. Жаберов, развязавших эту войну, прощать нельзя ни при каких обстоятельствах – нас не поймут ни кварги, ни ящеры, ни наши люди. Слишком много мы все потеряли…

– Я понимаю. И полностью согласен, что к правителям жаберов пощады быть не может, и это заставит врага отбиваться до конца. Но в сложившихся обстоятельствах я не вижу иных вариантов для быстрой победы. Будь ситуация иной, можно было бы неспешно и практически без потерь отгрызать у жаберов по одной-две планеты в месяц. Да, долго, зато практически без потерь, и противопоставить жаберы такому плану не смогли бы ничего. Гибель их флота фактически предрешила исход войны. Вопрос теперь стоит только в сроках их окончательного поражения.

– Флот можно отстроить заново, особенно если мы, как вы говорите, будем действовать неспешно. Пусть даже их новые корабли слабее, чем построенные предками, но если их будет много…

– Нет, господин президент, отстроить новый флот им уже не судьба. Все, что у них осталось – два десятка крейсеров, которые они все-таки успели построить, и три древних линкора, охранявшие столичную систему, когда весь остальной их флот сгинул у Дельты Треугольника. Для постройки кораблей нужны верфи, а их больше нет. Все свои корабли жаберы стянули в столичную систему, так что даже отряду из одного «Черного Дракона», трех «Мечей Справедливости» и десятка «Невидимок» ни одна из систем жаберов ничего противопоставить не смогла. Таких рейдовых групп было создано двенадцать, так что на каждую пришлось всего по паре звездных систем противника. По моему приказу орбитальные заводы и другие пустотные объекты они не трогали – эта инфраструктура нам самим может понадобиться после победы. А вот пустотные верфи выжигались без пощады, так что судостроительных мощностей у жаберов больше не имеется.

– Вы не докладывали ни мне, ни Совету Трех Рас об этой операции, адмирал, – слегка сдвинул брови президент, но было видно, что на самом деле он доволен услышанным, хоть и считает нужным обозначить вставление фитиля слишком самостоятельному командующему флотом.

– Это был ряд рейдовых операций оперативно-тактического масштаба, господин президент. Будь план стратегическим, я, несомненно, поставил бы руководителей государств в известность, но в данном случае требовалось действовать быстро. Я воспользовался неизбежным шоком, возникшим у противника в связи с потерей первой планеты и крушением надежд на непреодолимость их орбитальной обороны. Об успешном выполнении задачи командиры рейдовых групп доложили мне буквально пару часов назад, перед моим вылетом в Солнечную систему, так что сейчас я как раз отчитываюсь перед вами о результатах проведенной операции.

– Где-то я это уже слышал – про необходимость быстрого принятия решений и невозможность ждать пока пройдут формальные согласования, – криво усмехнулся Тобольский. – Кажется, контр-адмиралу Лаврову тогда пришлось извиняться перед нашими дипломатами за напрочь порушенный план их работы по выстраиванию взаимоотношений с ящерами.

– Но ведь неплохо же поучилось, господин президент, – улыбнулся я, – и тогда, и сейчас.

* * *

Джефф мрачно смотрел на проекционный экран. Настроение главы департамента минобороны по новой технике и вооружениям оставляло желать лучшего.

– Это уже третья попытка, командир, – с досадой в голосе выдавил лучший, на мой взгляд, инженер Федерации. – В этот раз мы, кажется, учли все возможное и даже часть невозможного, но моя интуиция подсказывает, что что-то важное все равно осталось за пределами нашего понимания.

Я еще раз окинул взглядом огромную пустотную конструкцию, созданную на базе одной из захваченных нами верфей противника. Джефф и Штейн вместе со своими лучшими людьми уже больше месяца бились над идеей переноса коллапсарных орудий с орбитальных крепостей на мобильные носители, то есть на боевые корабли. По мере сил в этих попытках принимали участие ящеры и кварги, ну и, само собой, инженеры и техники жаберов, обслуживавшие раньше это древнее оружие. Первые два испытания закончились катастрофически. Искусственное солнце исправно начинало формироваться над ажурными эмиттерами фокусирующих полей, но, не набрав и трети необходимой энергии, взрывалось, разрушая экспериментальную установку.

Первые испытания департамент Джеффа проводил без моего участия. Я в это время находился в Солнечной системе и не имел возможности вырваться к захваченной у жаберов планете. Но после двух неудач я понял, что план атаки на столичную систему противника начинает трещать по швам. Лезть в неизвестность, не имея в запасе такого серьезного аргумента, как корабельное коллапсарное орудие, я не хотел. Неудача в предстоящем сражении могла нам слишком дорого обойтись, поэтому допустить ее я себе позволить не мог. В итоге на третий эксперимент я прилетел лично, не зная еще, чем я смогу помочь Джеффу и Штейну, но чувствуя, что лишним мое присутствие не будет.

– Господин полковник, установка готова к испытаниям, – доложил Джеффу главный инженер, – Энергонакопитель заряжен, все тесты прошли штатно.

– Приступайте, – ответил глава департамента, бросив на меня быстрый взгляд и дождавшись моего кивка.

В качестве мишени был выбран довольно крупный обломок жаберских гиперворот, разрушенных в недавнем сражении. Он неподвижно висел в пустоте на почти предельной для коллапсарного орудия дистанции. Пока этому мертвому куску металла и керамики везло – он успешно пережил две попытки превратить его в поток фотонов.

– Фокусирующее поле сформировано. Мощность штатная. Эмиттеры готовы к форсированной накачке, – доложил оператор энергосистем.

– Залп, – без всякого энтузиазма в голосе произнес Джефф.

Вокруг бывшей верфи заплясали багровые огни, сливаясь в светящиеся и переливающиеся полотнища, охватывавшие всю конструкцию. Сейчас мы видели этот процесс во всех подробностях – в бою рассмотреть детали мешали маскировочные поля противника.

В десятке километров от экспериментальной установки в пространстве вспыхнуло компактное искусственное светило. Пока оно было относительно бледным, но быстро набирало яркость.

– Десять процентов мощности энергоконцентратора. Накачка идет штатно.

Насколько я знал, с этого момента процесс накопления энергии в квазизвезде принимал необратимый характер. Отменить выстрел без катастрофических последствий было уже невозможно.

– Двадцать процентов.

Звезда распухала и наливалась энергией. В предыдущих попытках примерно с этого момента начинали проявляться сперва незначительные, но потом быстро нарастающие отклонения от регламентного режима, которые в итоге приводили к потере звездой стабильности и ее взрыву.

– Тридцать процентов. Накачка штатная, – в голосе главного инженера я услышал предвкушение успеха.

Джефф тоже приободрился и даже сделал небольшой шаг к экрану, пристально вглядываясь в него, словно стремясь увидеть и запомнить все мельчайшие детали происходящего.

– Сорок процентов. Отклонений нет.

Я перевел взгляд на отдельное окно, в котором отображалась мишень. Обреченный обломок гиперворот покорно висел в черноте космоса, ожидая свой участи.

– Пятьдесят процен…

Ярчайшая вспышка, казалось, пробила даже мгновенно сработавшие автоматические фильтры. На несколько секунд основная часть проекционного экрана покрылась рябью помех, и лишь небольшое окно продолжало отображать совершенно целую мишень, невозмутимо висящую в пустоте. Везучая оказалась железка. У меня даже на мгновение мелькнула шальная мысль переплавить ее на броню для моего флагмана – такой удачей не стоит разбрасываться.

Когда изображение восстановилось, нашим взглядам предстали оплавленные останки экспериментальной установки. Еще одно уникальное древнее орудие жаберов превратилось в бесполезный хлам, а нам предстоял «разбор полетов», и какая-то все время ускользающая идея уже крутилась в моем мозгу. Где-то я встречался с подобной проблемой, вспомнить бы где…

* * *

В кабинете Джеффа собрались все ведущие специалисты, принимавшие участие в подготовке неудачного эксперимента. Джефф хотел было уступить мне сове место во главе стола для совещаний, но я не стал вносить изменения в привычный порядок работы сложившегося коллектива и предложил начальнику департамента самому выступить в роли спикера.

С момента взрыва экспериментальной установки прошли уже почти сутки, потраченные учеными и инженерами на детальный анализ хода эксперимента. Показания всех датчиков, сохранившиеся в памяти центрального вычислителя, были разобраны буквально по микросекундам. Я тоже не терял время зря и детально ознакомился с отчетами о первых двух попытках, а также подробно побеседовал с несколькими инженерами и техниками жаберов, проявившими, по словам Джеффа, наибольшую компетентность в обращении со своим древним оружием.

Беседы эти дали мне гораздо больше, чем сухие отчеты сотрудников департамента. Для себя я уяснил, что до третьей попытки люди Джеффа, фактически просто проверяли слова жаберов о том, что перенос коллапсарного орудия на другой носитель не представляется возможным. Сами жаберы, как я уже не раз говорил, дураками не были, и идею поставить такую серьезную пушку на боевой корабль пытались осуществить неоднократно. Из собственной истории они знали, что когда-то их предки такие корабли успешно строили, но до настоящего времени ни один из них не дожил.

Одним из серьезных толчков к деградации местных жаберов стала гражданская война, разразившаяся больше тысячи лет назад. Вообще, внутренних войн в истории разумных лягушек было немало, но последний крупный междоусобный конфликт привел к гибели жизненно важных научных центров цивилизации. Именно тогда были уничтожены или серьезно повреждены почти все корабли, оснащенные коллапсарными орудиями, а строить новые оказалось некому и не на чем.

Но вся эта история не имела прямого отношения к нашей проблеме. Самым важным оказалось то, что каждое орудие предки жаберов проектировали и строили под конкретный носитель. Современные жаберы не могли внятно объяснить, на каких принципах работает их оружие. Нет, они, конечно, говорили какие-то слова про резонанс тонких гравитационных взаимодействий, но звучало все это, по большей части, как заклинания. Сами они сути своих слов не понимали и, похоже, просто цитировали вводную часть какой-то инструкции или регламента. По их словам в засекреченных базах данных столичных хранилищ информации могли сохраниться какие-то научные труды на эту тему, но среди жаберов уже многие сотни лет просто не было ни одного индивидуума, способного понять эти тексты и формулы. Лягухи знали, что каждое коллапсарное орудие индивидуально. Они даже могли точно назвать детали и механизмы, в которых имелись различия между отдельными экземплярами. Отличий этих оказалось больше сотни, а правил, по которым следовало подбирать нужное сочетание размеров, масс и других параметров этих элементов никто из современных жаберов не знал.

Джефф закончил краткое вступительное слово, смысл которого сводился к сакраментальному «опять, блин, облажались, но нужно работать дальше», и перешел к сути вопроса.

– Итак, повторю вкратце для присутствующего здесь господина адмирала флота то, что мы знаем на данный момент о конструкции древнего оружия жаберов. Главными его элементами являются эмиттеры фокусирующего поля и энергоконцентратор. Скажу честно, это просто умные слова, за которыми скрываются устройства, суть работы которых понятна нам лишь отчасти, и это мягко сказано. Именно в этих двух агрегатах сконцентрировано девяносто процентов индивидуальности конструкции каждого орудия. Все остальные компоненты, такие как энергонакопитель, система охлаждения, элементы, отвечающие за прочность, теплоизоляцию, наведение на цель и много еще за что, практически стандартны и неизменны. Но нам хватает и этих двух. Сейчас мы вынуждены работать, как обезьяны, пытаясь просто подобрать палочки правильного размера и формы, которыми надо ткнуть в нужные дырочки, чтобы открыть коробку с вкусным бананом. Здесь увеличили напряжение, здесь удлинили эмиттер, там изменили угол наклона отражателя и, вроде как, все логично и должно заработать. Ан, нет. Когда неясными остаются базовые принципы работы системы, очень сложно понять, как заставить ее функционировать правильно.

– Простите, что перебиваю, полковник, – остановил я жалобы Джеффа, – но я бы хотел понять, из каких соображений вы все это делаете? Ну, изменяете углы, удлиняете, повышаете… Если вы не понимаете, для чего все это делаете, то как вы решаете, что именно нужно изменить? Не методом же научного тыка вы работаете?

– Хм… – смешался Джефф, – ну как вам сказать, господин адмирал флота, – Некоторый элемент того самого тыка в нашем методе познания, несомненно, присутствует. Я ведь не зря говорил про обезьяну с бананом, которая, кстати, как ни парадоксально, во многих случаях добивается успеха и добывает-таки искомый плод. На данный момент у нас есть сто восемь элементов конструкции, размер, вес, форма или настроечные параметры которых индивидуальны для каждого орудия, и есть техническая документация на почти двести пятьдесят орбитальных и наземных крепостей, включая те, что были на астероидах, охранявших гиперпортал. То есть мы имеем две с лишним сотни примеров правильного сочетания всех параметров конструкции коллапсарных орудий для конкретных носителей. Мы не понимаем, как все это работает, но пытаемся эмпирически обобщить этот опыт и вывести из них правила подбора всех требуемых настроек. Пока, как видите, получается не очень, хотя прогресс налицо.

Я вспомнил! Вспомнил, где я уже сталкивался с подобной задачей. И Джефф, кстати, тогда тоже принимал живейшее участие в ее решении, хоть и не верил в результат, пока не увидел его собственными глазами.

– Полковник, вы помните Лейтен-5? – улыбнулся я уголком губ.

Джефф, не ожидавший такого вопроса, на секунду замялся.

– Это трудно забыть, господин командующий флотом, – наконец ответил он, все еще не понимая, к чему я так резко сменил тему.

– Настройка совместной работы четырех станций РЭБ на десантном боте вам ничего не напоминает?

– Напоминает, – кивнул Джефф, на лице которого отразилось понимание, – тоже куча настроечных параметров, которые нужно было подобрать под конкретную конструкцию бота. Но та программа… Признаться, я никогда не видел ничего подобного ни до, ни после. Вы потом ее несколько раз дорабатывали и мы использовали поздние версии в Оружейной компании Лавровых и потом в департаменте минобороны, но для меня она всегда оставалась черным ящиком, и я думал, что это узкоспециализированный продукт для настройки систем радиоэлектронной борьбы…

Я прекрасно понимал Джеффа. Та программа основывалась на алгоритмах, разработанных в Империи. Доктор Силк, посылая мое сознание в тело Игоря Лаврова, загрузил в мой мозг эти и многие другие знания, чтобы я мог получить карьерные преимущества в новом мире. И надо сказать, эти знания мне действительно помогли. Потому та программа и оказалась столь сложна для восприятия инженерами Федерации – она просто была построена на совершенно иных принципах многомерной оптимизации, здесь еще неизвестных. Что ж, похоже, для меня снова нашлась работа.

В гостях у Джеффа я провел три дня. Задачка действительно попалась зубодробительная. Те сотрудники департамента, которые начинали свою работу еще при моем руководстве, ничему не удивлялись, но вот остальные, а их, с учетом серьезного расширения штата, набиралось процентов девяносто, с явным недоумением смотрели на командующего сводным флотом трех рас, который вместо того, чтобы с достоинством отдавать приказы, стоя в центре командного поста флагманского линкора, не отрываясь долбит по виртуальной клавиатуре, в окружении голографических окон, заполненных мелькающими строками программного кода.

Я делал только короткие перерывы на еду и сон. Впрочем, еду мне приносили прямо на рабочее место. Прилетевшая вместе со мной Инга, которой по итогам последней операции лично маршал Тобольский присвоил звание полковника, причем, что удивительно, по представлению адмирала Лит-ты, сейчас занималась тем, что не давала никому меня отвлекать. Не знаю, сколько старших по званию она послала в далекие дали с вердиктом: «или ждите, или сами принимайте решение – командующий занят стратегическим планированием», но прорваться через нее удалось только двоим – по одному разу Нельсону и Лит-те, но там вопросы действительно не терпели отлагательства. Лит-ту, я, кстати, тут же и напряг по полной программе. Помня их с Ингой успех в создании биомеханических роботов с имитационным интеллектом, я решил воспользоваться той же идеей и попросил Лит-ту прислать мне их лучшего специалиста по искусственным нейронным сетям. Мои мозги уже кипели, и я чувствовал, что без вывихнутого подхода рептилий я эту задачку могу и не решить. Понятия ящеров о таком разделе математики, как нечеткая логика, несколько отличались от наших, причем иногда весьма неожиданным образом. Мне требовались свежие идеи, и я надеялся, что рептилии мне их подкинут.

Ящер, вернее, ящерица, прибыла быстро – все-таки гиперпорталы принципиально меняют всю логистику – и последние сутки мы мучали вычислители уже совместно. На подхвате у нас трудилось еще человек десять и столько же ящеров. Кир-на прилетела не одна, а с группой поддержки. Видимо, Лит-та осознала важность задачи и решила выполнить мою просьбу с запасом. Видя наш энтузиазм, народ реально проникся и бодро шуршал за своими мониторами допиливая программные модули, которые мы с Кир-ной просто физически не успевали довести до ума сами.

А Джефф со своими инженерами в это время собирал все доступные исходные данные, которых для нашей программы требовалась просто прорва, причем, чем больше, тем лучше. В основном, конечно, их удавалось добыть из чертежей и схем, изъятых из баз данных жаберов, но многое приходилось проверять и перемерять физически, поскольку кое-какие мелкие изменения и модернизации жаберы все-таки на своих орбитальных крепостях допускали, что, кстати, совершенно не шло на пользу работе древних орудий, хоть и не всегда приводило к авариям или отказам.

– Все, полковник, мы сделали все, что могли, – сообщил я Джеффу, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, – Загружайте данные и запускайте программу, а я спать пошел. Не могу больше видеть эти экраны, они мне сейчас сниться, наверное, будут. Вычислитель у вас мощный, но, я думаю, несколько суток расчеты займут – слишком много параметров нужно учесть, и не факт, что с первого захода все получится.

Расчет длился почти неделю, и, как я понял, с этим нам еще повезло – могло быть гораздо хуже. Мы с Ингой давно улетели в Солнечную систему – у командующего флотом много обязанностей и откладывать их исполнение до бесконечности совершенно невозможно.

Пока мы не решили вопрос с установкой коллапсарных орудий на корабли, а до этого было еще далеко, атаковать столичную систему жаберов я не хотел. Но и терять инициативу мне казалось неправильным. Противника следовало держать в напряжении и не давать его воле к сопротивлению окрепнуть.

В частично захваченной нами системе под контролем врага оставалось еще две планеты, никак не реагировавшие на наши призывы к сдаче. Мы даже отправили туда несколько жаберов-добровольцев на небольших внутрисистемных кораблях, захваченных нами при аннексии пустотных заводов. Я надеялся, что полная информация о штурме четвертой планеты и дальнейших перспективах для тех, кто добровольно прекратит сопротивление, заставит жаберов задуматься. Корабли успешно прошли границу маскировочного поля и исчезли с экранов наших сканеров. Что с ними стало дальше, мы не знали, но никакой реакции на эту акцию не последовало.

Можно было, конечно, устроить новый штурм по образу и подобию предыдущего, но меня останавливали необходимые для этого материальные затраты. Прежде всего, не хотелось опять тратить десятки тысяч дрон-торпед, которых нам постоянно не хватало. При прошлом штурме показавшие дно склады боезапаса чуть не стоили нам победы, и повторять эту ошибку я не собирался.

Идею, в принципе, лежавшую на поверхности, первым озвучил адмирал Фултон, и была она проста и незамысловата. Если мы не можем пока переставить захваченные коллапсарные орудия на наши корабли, то почему не использовать в атаке на планеты жаберов трофейные орбитальные крепости? С точки зрения классической военной науки это решение выглядело полным бредом. Орбитальные крепости никогда раньше в атакующих действиях не использовались, да и создавались они совершенно для других целей. Черепашья скорость и практически нулевая маневренность делали наличие такого вымпела в боевом ордере эскадры боевых кораблей полнейшим нонсенсом. Но сейчас, в условиях полного контроля нашим флотом космического пространства в системе, никаких препятствий для применения крепостей в штурме планеты я не видел. Почти никаких.

– В вашем плане, адмирал, меня напрягает только один момент, – ответил я Фултону. – Из захваченных у четвертой планеты орбитальных крепостей мы сможем мобилизовать для удара не более пятидесяти штук, а у противника их как минимум вдвое больше, причем над каждым полушарием планеты. Коллапсарные орудия – самое дальнобойное огневое средство из имеющихся в нашем распоряжении. Соответственно, наш флот не сможет помочь крепостям в бою, не подставляясь при этом сам под огонь противника, который ни один наш корабль не выдержит. Вернее, помочь-то он сможет, но только все тем же массированным залпом дрон-торпед, отработанным в прошлом сражении, а этого-то мы как раз и хотим избежать. А если бросить крепости в бой одни, они и задачу не решат, и сами погибнут, выбив, в лучшем случае, треть объектов орбитальной обороны врага.

В тот момент Фултон не нашел, что мне возразить, и тема увяла сама собой, но после визита к Джеффу мое мнение изменилось. Разбираясь с его задачей, я обратил внимание, что все без исключения захваченные нами орбитальные крепости имели какие-то отклонения от изначальной конструкции, отраженной в технической документации.

Многие столетия жаберы эксплуатировали свое древнее оружие, не имея серьезных врагов, для которых требовалось бы его применение. Орбитальная крепость – штука чрезвычайно сложная, и, естественно, что-то из оборудования регулярно выходило из строя. Заменить отжившие свое механизмы абсолютно идентичными жаберы могли не всегда. Что-то они просто уже разучились делать, что-то начали выпускать в чуть иной конфигурации, и постепенно отклонения накапливались. Конечно, жаберы пытались свести изменения к минимуму, и, по большей части, им удавалось не перейти тот критический порог, после которого стрелять из коллапсарного орудия становилось откровенно опасно для самих стрелков. Но даже если древнее оружие продолжало вроде бы нормально работать, эти, казалось бы, совсем незначительные отклонения от изначальной конструкции приводили к ухудшению его характеристик, и, прежде всего, к уменьшению мощности выстрела и дальности огня. Не сказать, чтобы это сказывалось так уж сильно, но от семи до десяти процентов базовые характеристики теряли. В условиях, когда сколько-нибудь серьезных врагов не просматривалось даже на горизонте, жаберы не обращали на это внимания, но теперь, как я надеялся, это небрежение должно было выйти им боком.

– Полковник, мне придется вновь отвлечь ваших людей от решения основной задачи, – сообщил я Джеффу, вызвав его по гиперсвязи, – Мне нужно, чтобы ваши инженеры привели шесть трофейных крепостей к их исходному состоянию, то есть, чтобы они максимально соответствовали технической документации, оставшейся от их строителей. Вы можете снимать нужные детали откуда угодно. Мне даже не нужно, чтобы все механизмы работали, если, конечно, это непосредственно не скажется на возможности стрельбы и главного орудия. Если, например, плазменная пушка ближней обороны не сможет стрелять, или система регенерации воздуха окажется неработоспособной, мне это без разницы. Главное, чтобы эти изделия были «родными», произведенными предками жаберов.

– Хотите получить максимально возможные характеристики главного орудия, командир? – слегка усмехнулся Джефф, – А можно узнать для чего?

– Мне нужно, чтобы с предельной дистанции мои крепости уже доставали до противника, а он еще не мог отвечать. Будем вразумлять жаберов, сидящих на двух оставшихся у них планетах. Пора уже очистить систему от противника. Мы слишком важными вещами здесь занимаемся, и лишние зрители, сливающие информацию в столичный мир жаберов, нам тут совершенно не нужны.

– Вы собираетесь потащить крепости на штурм планет? Хотя чему я удивляюсь, командир? – широко улыбнулся инженер, – я вас не первый год знаю, и это далеко не самая авантюрная история в вашей карьере.

– Это не я придумал, полковник, – покачал я головой, тоже улыбнувшись в ответ, – идея принадлежит адмиралу Фултону. Я лишь ее немного доработал.

– Угу. Знаю я ваше «немного», командир. Без этого «немного» ничего бы не вышло. Будут вам крепости. Мне даже не придется приостанавливать работы над основным проектом. Для вашей новой задачи не нужны гении – справятся и просто квалифицированные инженеры и техники.

* * *

– Вам не кажется, коллеги, что ситуация начинает выходить из-под контроля? – чуть прищурившись обвел взглядом собравшихся Цейв. Глава и почти единоличный владелец военно-промышленного консорциума «Имперрорс» не скрывал раздражения, – Этот индюк Диэр сольет нам всю войну раньше, чем мы успеем подготовить эвакуацию.

– Я согласен с господином Цейвом, – спокойным, но твердым голосом поддержал промышленника Бейх. – Вы все в курсе, что моя горнорудная корпорация является основным поставщиком обогащенных руд для проекта «Исход». Так вот, могу вам сказать, что объем поставок не закрыт еще даже на треть, а я уже несу потери от попадания моих сырьевых районов в прифронтовую зону. А ведь адмирал флота Диэр гарантировал нам, что в ближайший год мы сможем работать спокойно. Мне представляется, господа, что мы сделали ставку не на того человека. Да, он лоялен в силу имеющегося у нас компромата, но как исполняющий обязанности верховного главнокомандующего он совершенно не тянет. Одна только его идиотская затея с контрнаступлением чего стоила! Именно безграмотное планирование этой операции привело в итоге к тому, что, даже не начавшись, она сломала рациональную систему размещения резервов флота, и внезапный удар жаберов, который разведка почему-то проспала, привел к полному параличу портальной сети.

– К сожалению, господа, вынужден вам напомнить, что адмирал Диэр был лучшей кандидатурой из тех военных, чье послушное исполнение нашей воли мы могли обеспечить в должной мере, – попытался сгладить острые углы глава холдинга сетевых масс-медиа Шун. – И он единственный из рассмотренных нами кандидатов занимал подходящую должность, чтобы претендовать на пост, лишь немногим уступающий императорскому.

– С недавних пор он пытается вести свою игру. Не знаю, как вам, господа, а мне это совершенно очевидно, – высказал свое мнение Дант. Я, как вы понимаете, тоже не в восторге от того, что десятки тысяч магазинов моей торговой сети внезапно оказались в зоне боевых действий. Это, знаете ли, совершенно не способствует нормальному ведению бизнеса. Но дело даже не в этом. У нас с вами был план, в котором Земной Федерации, а точнее, галактике, в которой она находится, отводилось немаловажное место. Мы собирались дождаться, когда по ту сторону портала ситуация станет не просто сложной, а совершенно катастрофической, а потом вмешаться и спасти горстку уцелевших. Для этого нам требовалось балансировать на тонкой грани, не разрывая отношений полностью, но и не предоставляя Федерации никакой существенной военной помощи. А что мы имеем сейчас? Наш как бы послушный адмирал Диэр полностью разорвал отношения с аборигенами. Может быть, на качественное военное планирование у него мозгов и не хватает, но на то, чтобы подмять под себя имперскую службу безопасности его способностей оказалось вполне достаточно. А портал и, главное, коды к его активации, находятся именно в их руках, а значит, с недавнего времени и в руках адмирала. И что же в итоге? Они теперь полностью игнорируют все попытки Федерации связаться с нами. Вы не задавались вопросом почему?

Никто Данту не ответил. Все трое внимательно смотрели на него, ожидая продолжения.

– Дальше факты заканчиваются, – тоном ниже произнес Дант, – и начинаются только мои предположения. Диэр, конечно, не гений, но и не полный кретин, иначе он не смог бы столько лет продержаться на высоких должностях во флоте. В отличие от нас, он неплохо представляет себе, кто такой адмирал Лавров, или, если хотите, бригадный генерал Дин. Мне кажется, нас с вами Диэр уже не очень-то и опасается. Мы дали ему в руки слишком большую власть, и сейчас он ее всячески укрепляет. Как я уже говорил, начал он с имперской СБ, которая на удивление легко под него легла. А теперь давайте честно ответим себе на вопрос: а так ли страшен ему в его нынешнем положении имеющийся у нас на него компромат? Дело это достаточно давнее, да и доказательств там, хоть и достаточно, но есть в них ряд уязвимостей. В общем, вывернуть все в свою пользу сможет тот, кто в данный момент сильнее. И мне думается, адмирал Диэр как раз сейчас занят тем, чтобы в нужный момент стать сильнее нас. Так вот, возвращаясь к генералу Дину – для Диэра это непредсказуемый и весьма опасный фактор. Диэр уверен, и здесь я с ним согласен, что генерал Дин выживет в том аду, который мы уготовили Земной Федерации. Выживет, и когда мы придем их «спасать» предъявит имперскому главнокомандующему счет за предательство. Диэр просто боится Лаврова. Я тут провел небольшое расследование. Ну, не лично, конечно, но для меня работали весьма компетентные специалисты. Они подняли всю доступную информацию о деятельности Дина-Лаврова по ту сторону портала. Я сейчас скину вам результаты, и думаю, вам будет весьма полезно с ними ознакомиться. Адмирал Диэр, я уверен, тоже владеет этой информацией, и встречаться с Лавровым не желает категорически. Если честно, этого человека я тоже не слишком хотел бы видеть среди своих врагов. Совершенно не хотел бы, если точнее.

– А вы не слишком сгущаете краски, коллега, – в голосе Цейва звучали сомнения, но была в нем и заинтересованность. Промышленник не верил до конца в версию торговца, но и не отметал ее в категоричной форме.

– Генерал Дин, конечно, блестящий офицер и вообще человек многих талантов, это не вызывает никаких сомнений. Иначе он никогда не смог бы решить такую сложную задачу, как постройка гиперпортала, фактически, из камней и палок. Но это все-таки всего лишь один человек, за спиной которого нет серьезной военной силы, – Поддержал Цейва Шун, – к тому же сейчас от Земной Федерации и этих их ящеров, вероятно, остались одни жалкие обломки, если вообще там кто-то еще жив. Вряд ли, приди мы к ним на помощь в последний момент, они бы смогли оказать хоть сколько-нибудь существенное влияние на Империю.

– Мы ничего не знаем о том, что сейчас происходит по ту сторону портала, господа, – продолжал отстаивать свою версию Дант, – Вы все же почитайте мои материалы. Я вас уверяю, ваши взгляды на ситуацию изменятся. Пока жив бригадный генерал Дин, у Федерации и ее союзников есть шансы если и не на победу, то хотя бы на долгое и упорное сопротивление. Обратите внимание на тот простой факт, что в последнее время с той стороны перестали приходить запросы по гиперсвязи. Если бы у них имела место военная катастрофа, я вас уверяю, вопли о помощи неслись бы оттуда постоянно. Но наши с вами агенты в имперской СБ сообщают, что они просто молчат, а значит, либо Земная Федерация уже погибла, в чем я сильно сомневаюсь, либо все у них не так уж и плохо.

– А что мешает нам надавить на Диэра, чтобы он возобновил контакты через портал? – задал вопрос Бейх. – По крайней мере, нам сразу станет ясно какова там сейчас ситуация. Причем одновременно мы протестируем и степень лояльности Диэра.

– А вы уверены, коллега, что этой попыткой давления мы не спровоцируем адмирала на действия, которые нам всем могут очень не понравиться? – в совершенно несвойственной ему манере негромко и на удивление мягко спросил Цейв.

Все трое собеседников молча перевели на него взгляды.

– Я имею в виду возможную попытку узурпации власти, коллеги, – твердо произнес промышленник, – Уверен, нам нужно десять раз подумать, прежде чем пытаться грубо давить на исполняющего обязанности верховного главнокомандующего.

– Господа, я слушаю вас и не верю своим ушам, – с легким недоумением произнес Шун, – мы с вами начинаем бояться своей собственной марионетки. Кем был бы Диэр без нашей поддержки? Своими карьерными успехами он обязан только нам, и сейчас он не набрал еще достаточной силы, чтобы стать действительно опасным. Но уважаемый Дант прав, адмирал зарвался. Он самовольно искажает наши решения и вредит исполнению наших планов. Я считаю, мы не должны медлить. Регентский Совет все еще под нашим контролем, пусть и не абсолютным. Если мы смогли отправить в отставку и посадить под домашний арест маршала Клинка, которого, по-хорошему, и отстранять-то было не за что, то провалившего сначала подготовку контрудара, а затем и оборонительную операцию адмирала Диэра мы свалить точно сможем. Я предлагаю действовать немедленно, иначе действительно может оказаться поздно.

– Я, пожалуй, поддержу уважаемого господина Шуна, – кивнул Бейх, – Если дать Диэру набрать силу, нашим планам точно придет конец. А уходить в пустоту с новым императором в его лице, мягко говоря, не хочется, да и опасно для жизни, кстати. Вряд ли Диэр захочет видеть нас в новом мире живыми – мы слишком много о нем знаем.

– Я за, – немного подумав, Дант присоединился к Шуну и Бейху, – нужно решить вопрос с Диэром, а потом можно попробовать связаться с Лавровым и попытаться выяснить ситуацию на той стороне. Возможно, там все как раз в нужной нам стадии. А Диэр в этой ситуации окажется отличным прикрытием, на него можно очень качественно свалить всю эту некрасивую историю с отзывом нашей эскадры и прекращением связи.

– Мне бы вашу уверенность, коллеги… – глава консорциума «Имперрорс» все еще сомневался в разумности такого радикального решения, – Но мы в одной лодке, и если вы так убеждены в необходимости немедленных действий, то я с вами.

* * *

Расстояние в несколько астрономических единиц обычный боевой корабль способен преодолеть за пару часов, но когда вам нужно перетащить от одной планеты к другой орбитальную крепость, этот перелет превращается в настоящее мучение. Каждую крепость сначала долго разгоняли пять мощных буксиров, предназначенных для эвакуации поврежденных линейных кораблей, а потом они же ее столь же мучительно тормозили и выводили на нужную траекторию.

Мой расчет был прост и крайне незамысловат. Нашим крепостям явно не стоило сближаться с планетой на дистанцию огня орбитальной обороны противника. Конечно, на предельных для древнего оружия дистанциях силовой щит крепости мог выдержать одно попадание коллапсарного орудия, но только одно, и после него следовало долго перезаряжать накопители, а то и заменять выгоревшие эмиттеры. Поэтому буксиры вывели шесть моих крепостей на курс, параллельный движению планеты по орбите. Уравняв скорости, крепости зависли над северным полюсом планеты почти на грани досягаемости коллапсарных орудий противника. Никакое другое оружие с этого расстояния достать нас не могло. На всякий случай крепости, застывшие в углах воображаемого шестиугольника, на некотором удалении прикрывала эскадра из десятка «Черных Драконов», но я надеялся, что их участие не понадобится.

С приведением крепостей в состояние максимального соответствия исходному проекту инженеры и техники Джеффа провозились почти две недели. Жаберы, как оказалось, за многие годы успели немало там наковырять своими шаловливыми ручками, но усилия по исправлению всего этого безобразия себя вполне окупили. Лучший достигнутый результат позволил увеличить дальность выстрела почти на одиннадцать процентов – очень много в тех условиях, в которых я планировал применять наше трофейное оружие. Но средние показатели, естественно оказались не таким впечатляющими, хотя и они меня вполне устроили.

Жаберы на планете проявляли сильную нервозность. Несмотря на работающие на полную мощность маскировочные поля и средства радиоэлектронной борьбы, наши разведывательные зонды, которых кварги навезли в систему на своих гигантских авианосцах просто немеряно, засекали внизу какую-то нездоровую суету, выражавшуюся в постоянных перемещениях за спинами вражеских орбитальных крепостей и в верхних слоях атмосферы каких-то небольших кораблей или чего-то подобного – в деталях было не разобрать.

– Передайте противнику ультиматум, – распорядился я, наблюдая за хаотическими перемещениями неясных теней на тактической проекции, – У них есть полчаса на то, чтобы погасить силовые щиты и отключить маскировку. Эти действия позволят нам начать переговоры об их добровольной сдаче. Если нет – мы уничтожим орбитальную оборону, а затем высадим десант. Кто пойдет во второй волне, они уже знают. При этом все потери среди гражданского населения будут на их совести.

– Ультиматум передан, – доложил через минуту адмирал Фултон, – ответа пока нет. Не уверен, что эскадра из шести орбитальных крепостей и десятка линкоров внушает им серьезные опасения. Нужно продемонстрировать жаберам наши возможности, чтобы они прониклись серьезностью момента.

Ответа мы так и не дождались, и поля жаберы тоже не отключили. Что ж, они сами выбрали свою судьбу. Реши они сдаться сразу, я, наверное, даже оставил бы их правителя и его окружение на достаточно высоких постах, а так…

За пять минут до истечения срока, отпущенного мной жаберам на принятие решения, буксиры неспешно отвалили от бортов орбитальных крепостей, чтобы не создавать гравитационных искажений, мешающих работе коллапсарных орудий.

– Накопители заряжены. Коллапсарные орудия готовы к залпу, – доложил адмирал Фултон, получив доклады от командиров орбитальных крепостей, – Время истекло, господин адмирал флота.

– Открыть огонь!

Похоже, жаберы ожидали от нас совсем других действий. Возможно, они считали, что мы выстраиваем боевой порядок перед началом атаки или просто дожидаемся подхода основных сил. Но того, что мы станем стрелять с такого расстояния, они явно не предполагали. Думаю, командующий орбитальной обороной противника прекрасно знал, на что способны коллапсарные орудия и такую дистанцию считал для себя вполне безопасной. Поэтому когда вокруг шести наших крепостей закружились полотнища багровых протуберанцев, жаберы никак на это не отреагировали, пребывая, видимо, в немалом изумлении.

Учитывая предельную дистанцию огня, я решил, что для гарантированного уничтожения орбитальных крепостей противника по каждой из них должны залпом выстрелить три наших орудия. Поэтому для первого удара были выбраны две ближайшие к нам цели.

Залп прошел штатно, а вот эффект от одновременного удара по цели трех черно-серых энергетических плетей превзошел все мои ожидания. Только что перед нами висели на низкой орбите два массивных бронированных объекта, прикрытых мощными силовыми щитами и искаженных маскировочными полями, и вот в ничтожную долю секунды они превратились в две ярчайших вспышки, гораздо более интенсивных, чем те, что мы наблюдали при гибели наших кораблей. Ударной волны в космосе не бывает, но что-то все же поколебало строй орбитальных крепостей врага. Возможно, возникли какие-то гравитационные искажения или что-то иное – трудно строить предположения, не понимая физического принципа работы оружия, которое ты применяешь.

В едином силовом щите, сформированном жаберами вокруг планеты, образовалась дыра, невидимая невооруженным глазом, но хорошо заметная для сканеров. На несколько секунд в работе маскировочных полей и систем РЭБ противника возникли сбои, впрочем, быстро прекратившиеся.

Наш неожиданный удар привел командующего жаберов в неистовство. Не знаю, на что он рассчитывал, но три десятка ближайших к нам орбитальных крепостей полыхнули багровым, задействовав свое древнее оружие. Тридцать миниатюрных солнц вспыхнули и провалились внутрь себя, породив метнувшиеся в сторону нашей эскадры выплески энергии. Но черно-серые жгуты, даже на большом расстоянии выглядевшие весьма опасными, так и не достигли целей. Не дотянувшись до наших крепостей совсем чуть-чуть, они словно бы потеряли фокусировку, утратили невидимые силовые стены, сдерживающие рвущуюся наружу энергию и придававшие ей форму летящей к цели черно-серой молнии.

Какие-то остатки рассеявшейся в пространстве энергии все-таки достигли наших силовых щитов, и они вспыхнули, принимая удар.

– Ресурс защитных полей девяноста три процента, – доложил Фултон, получив доклады с орбитальных крепостей, – Повреждений нет.

– Буксирам сменить позицию крепостей для нанесения удара по двум следующим целям, – кивнул я адмиралу, – Измените текст ультиматума. Обратитесь непосредственно к гарнизонам вражеских орбитальных крепостей. Смысл следующий: правители планеты бросили их на бесполезную гибель и прячутся за их спинами, выгадывая для себя лишние минуты или, максимум, часы. Всем командирам, офицерам и рядовому составу крепостей, погасивших силовой щит, отключивших средства РЭБ и прекративших сопротивление, я даю личную гарантию жизни и свободы сразу после прекращения сражения. Свобода, естественно, будет временно ограничена территорией их городов на поверхности, но в ближайшее время вся планета, кроме наших военных объектов, будет предоставлена в их полное распоряжение. Нам их внутренние дела не интересны. Перед нанесением удара передайте противнику точные координаты наших целей и время до удара в режиме обратного отсчета.

– Новый ультиматум отправлен, господин командующий, – доложил Фултон, спустя несколько минут. Орудия будут готовы к выстрелу сразу после выхода наших крепостей на новую позицию.

Через четверть часа командир буксиров доложил о выполнении задачи.

– До залпа осталось четыре минуты, – задумчиво произнес командир моего флагмана Слин-ат, – почему они не сдаются? У них же нет никаких шансов не только выжить, но и хотя бы нанести нам какой-то урон перед смертью. Какой смысл в такой гибели?

Честно говоря, я полностью разделял недоумение ящера. Весь мой опыт говорил о том, что жаберы способны сдаваться в плен и в менее безнадежных ситуациях. Но сейчас они никак не реагировали на наше требование о капитуляции.

– Может быть, они нас просто не слышат? При такой интенсивной работе средств РЭБ наш сигнал может просто глушиться помехами… – предположил кто-то из офицеров штаба.

– Тридцать секунд до залпа. Все орудия готовы.

– Цель номер три отключила силовой щит и маскировочное поле! Вызов с орбитальной крепости противника! Цель номер четыре…

Я уже и сам видел, как выбранные нами для удара крепости четко проявились на проекционном экране, отключив поля и средства РЭБ.

– Отменить атаку! Включайте связь с противником.

– Цель номер семь готовится к залпу! Похоже, они собираются атаковать тех, кто хочет сдаться. Цель номер девять готовится к залпу!

В двух новых окнах, появившихся на проекционном экране, я увидел жаберов со знаками различия старших офицеров. Оба они находились в полной растерянности. Сейчас их беззащитные крепости были легкой мишенью для их же товарищей, которые еще собирались продолжать бой и, видимо, хотели покарать предателей.

– Немедленно включите силовые щиты! – бросил я пока еще не успевшим формально капитулировать врагам, – Орудиям захват седьмой и девятой целей! Огонь по готовности.

Предотвратить залп жаберов мы не успевали, и теперь все зависело от того, будут ли враги бить вдвоем по какой-то одной из пытавшихся сдаться крепостей, или размажут свои выстрелы по двум мишеням. В последнем случае у обеих целей сохранялись какие-то шансы уцелеть, если, конечно, они успеют поднять силовые щиты.

Включить щиты жаберы успели, но то, что произошло дальше, повергло всех на моем флагмане в легкий ступор. Орбитальная крепость противника, помеченная на тактической проекции, как цель номер семь, как и ожидалось, выстрелила по одной из своих пытавшихся сдаться соседок. Окно на проекционном экране, отображавшее командный пост атакованной крепости жаберов, вспыхнуло и покрылось сеткой помех. Сама крепость полыхнула огнем, но силовой щит все же поглотил весьма значительную часть энергии выстрела. Уцелел ли кто-нибудь из солдат ее гарнизона в оплавленном и покореженном корпусе когда-то грозной крепости, было неясно. А дальше выстрелила цель номер девять. Но не по сдающимся крепостям, а по крепости с номером семь!

– Командир! Они пытались помешать семерке стрелять по своим! – выкрикнул Слин-ат, разворачиваясь ко мне.

– Отменить залп!

– Поздно, господин командующий, – голос Фултона дрогнул, – уже идет накачка коллапсаров. Залп отменить невозможно.

– Перенацелить все орудия на седьмую крепость!

От цели номер семь после выстрела девятой крепости тоже остался лишь оплавленный огрызок, но в качестве мишени он вполне подходил, и сейчас на беззащитном куске металла скрестились шесть энергетических жгутов, протянувшихся от нашего боевого ордера и буквально испаривших громаду орбитальной крепости.

Секунд десять в командном посту моего флагмана царила тишина. Ее нарушили адмирал Фултон и Слин-ат, почти одновременно выкрикнувшие:

– Крепости противника отключают щиты и маскировочные поля!

– Они сдаются, командир!

Единого силового поля над планетой больше не существовало. Оно на глазах распадалось на фрагменты, таяло и исчезало. Вслед за ним выключались и системы маскировки, открывая нам во всех деталях сеть орбитальной обороны. Через несколько минут желающих продолжать сопротивление жаберов на орбите третьей планеты не осталось. Только крепость номер семь не выключила поля и не отвечала на запросы.

– И что они имеют в виду? – задал риторический вопрос Слин-ат. – Уничтожили орбитальную крепость, которая пыталась стрелять по капитулировавшим жаберам, а сами сдаваться не хотят?

– Не думаю, – покачал головой адмирал Фултон, – скорее всего, те, кто там сейчас рулит в командном посту, просто не могут выключить поля и связаться с нами. Управление крепостью, похоже, заблокировано командиром, которого сейчас, скорее всего, уже нет в живых.

– Считаете это мятеж? – заинтересовался я предположением адмирала.

– Почти наверняка. Им приказали стрелять по своим, и кто-то, возможно из операторов коллапсарного орудия, отказался выполнить приказ. Его поддержали другие офицеры гарнизона. Командир крепости пытался настоять на своем… В общем, детали не важны, важен результат.

– Ну что ж, будем их оттуда доставать, – усмехнулся я, – Теоретически все это может быть изощренной провокацией, и поскольку у них на борту исправное оружие древних, мы туда дуром лезть не будем. Адмирал, вызывайте беспилотные носители. Только пусть на торпеды установят нелетальные боевые части. Снесем поля, выбьем все вооружение и высадим десант. Думаю, сопротивления нам никто не окажет, но лучше все же подстраховаться.

Некоторое время я наблюдал за тем, как Фултон занимается организацией этой небольшой операции, а потом приказал установить связь с орбитальными крепостями жаберов. Не скажу, что лягухи сдавались радостно и с песнями, но приказы они выполняли без задержек и саботажа. Что интересно, крепости сдались все, включая те, что находились относительно нас над обратной стороной планеты. Быстро взять под контроль две с лишним сотни крупных орбитальных объектов нашей относительно небольшой эскадре было не под силу. Поэтому я приказал жаберам передислоцировать все крепости в южное полушарие и вызвал основные силы флота для подавления наземных средств противоорбитальной обороны и высадки десанта.

Ящеры как раз на днях прислали нам пополнение. Финишная сборкой биомеханических роботов занимались именно они, так что и доставка готовых изделий в войска стала тоже их обязанностью. В итоге теперь я вновь имел возможность послать в первой волне десанта столь неплохо зарекомендовавшую себя жутковатую стаю «Тероподов», вооруженную вместо зубов и когтей плазменными пушками.

Но десант не понадобился. Среди высших руководителей жаберов все же нашлись трезвые головы, сумевшие убедить наместника не испытывать судьбу. Почти механически, по накатанной схеме, ведя переговоры о капитуляции третьей планеты, я уже думал о совершенно других планах. Несколько часов назад со мной связался Джефф. Вычислитель закончил расчет по нашей с Кир-ной программе, и люди полковника уже заканчивали сборку четвертой экспериментальной установки. Заговоренный обломок жаберских гиперворот ждало новое нелегкое испытание.

* * *

Цейв всегда очень ценил свою интуицию и внимательно прислушивался к ее советам. Вот и сейчас, когда, казалось бы, все шло строго по плану, что-то его продолжало смутно беспокоить. Отстранение адмирала Диэра от должности исполняющего обязанности главнокомандующего должно было пройти по накатанной схеме, уже неплохо отработанной на его предшественнике. Коллега Шун аккуратно и очень грамотно подготовил информационный фон, под нужным углом освещая в подконтрольных ему сетевых изданиях обстановку на фронтах. Вроде бы и не критикуя впрямую Диэра, он весьма талантливо создал адмиралу репутацию серой безграмотной личности. Сказать по правде, не так уж этот образ был далек от истины, но Шун все равно справился блестяще. Но что же не так?

Цейв ерзал в удобном кресле своего представительского флайкара, уже заходившего на посадку на гостевую площадку перед одним из входов в императорскую резиденцию. Именно здесь меньше чем через час начиналось заседание Регентского Совета, посвященное отчету Диэра о текущей военной обстановке, которое по всем расчетам и кулуарным договоренностям должно было привести к его отставке. Цейв еще и еще раз прокручивал в голове все детали сложных переговоров с членами совета и нюансы чаще всего аккуратного, но иногда и довольно грубого давления на несогласных. Вроде бы никаких неожиданностей не возникло, но что-то не давало покоя главе консорциума «Имперрорс», где-то скрывалась серьезная ошибка, но он не мог ее найти, как ни старался.

Из их четверки только Шун и Бейх официально входили в состав Регентского Совета. Цейв и Дант прибыли лишь в качестве приглашенных экспертов без права голоса, но за обоими главами могущественных кланов, естественно, стояли послушные им члены совета, участвовавшие в его заседаниях исключительно в роли «говорящих голов», голосовавших нужным образом и продвигавших проекты своих хозяев.

За десять минут до официального открытия заседания Колонный зал был уже полон. Прибыли почти все члены Совета, но адмирала Диэра Цейв пока не видел, и это все больше его напрягало – на такие мероприятия опаздывать было не принято. Наконец, после мелодичного сигнала, погасившего негромкие разговоры в зале, со своего места поднялся Телэй – бессменный спикер Совета, занявший эту должность почти сразу после смерти императора Йорта.

– Господа высокие представители, уважаемые гости и эксперты, только что в президиум Регентского Совета поступило сообщение от исполняющего обязанности верховного главнокомандующего адмирала флота Диэра. В нем содержатся выражение уважения Совету и извинения адмирала за вынужденную задержку. Очередная атака врага привела к сбою в работе портальной сети и сделала невозможным согласованный имперской службой безопасности маршрут. Все необходимые меры приняты, но адмирал Диэр прибудет с опозданием на двадцать-тридцать минут.

По Колонному залу прошелестел недовольный ропот. Члены Регентского Совета не привыкли ждать никого, кроме императора, и сейчас они с явным неодобрением обсуждали между собой опоздание вызванного для отчета адмирала.

В голове Цейва звякнул тревожный колокольчик. Происходящее нравилась ему все меньше. Многие члены Совета встали со своих мест и собирались небольшими группами для обмена мнениями. Цейв увидел пробирающегося к нему Шуна и двинулся ему навстречу.

– Это заявление выглядит донельзя странно, уважаемый Цейв, – без предисловий начал Шун. – Если действительно имела место атака противника на систему, где в данный момент находился Диэр, то знать об этом инциденте, как и о предстоящей задержке, все заинтересованные лица должны были уже несколько часов назад, а мы почему-то узнаем о случившемся только сейчас. И вообще, очень удивляет, что адмирал не прибыл в Метрополию заранее – все-таки совсем не рядовое мероприятие ему предстоит.

Фрагменты мысленной мозаики в голове Цейва с почти слышимым хрустом провернулись и сложились, наконец, в цельную картину.

– Мы сами, своими руками, собрали в одном месте всех его врагов, коллега Шун, – напряженно произнес промышленник. И вот все мы здесь, а он задерживается под явно надуманным предлогом. Вас ничто не напрягало по дороге сюда? Не заметили ничего необычного?

– Нет… – ответил Шун спустя несколько секунд, потраченных на анализ последних событий.

– В системе полно боевых кораблей имперской СБ. Нет, событие серьезное, и охрана должна быть соответствующей, но высокие орбиты всегда раньше держали боевые корабли флота, а не крейсера и линкоры безопасников. Зачем им, кстати, вообще такие корабли, не задумывались?

Цейв замолчал, поняв, что уже секунд десять собеседник его просто не слышит. Шун о чем-то напряженно размышлял, потом каким-то деревянным движением достал коммуникатор и попытался с кем-то связаться.

– Не работает, – произнес он, наконец, выйдя из состояния задумчивости и удивленно глядя на прибор связи.

– Коллега, – Цейв потянул Шуна за рукав дорогого костюма, окончательно выводя его из оцепенения, – нам стоит немедленно покинуть резиденцию. Мне здесь нравится все меньше.

– Да, конечно, я уже иду, – освободил руку Шун, окончательно приходя в себя.

Первый, еще не слишком сильный толчок Цейв почувствовал, когда до выхода из зала оставалось около двадцати метров. Легкая вибрация пола пока не выглядела угрожающей, хотя старинные люстры, гордость императорской резиденции, мелко задрожали, испустив мелодичный звон. Люди в зале стали недоуменно оглядываться и задирать головы.

– Быстрее, коллега, – Цейв вновь ухватил Шуна за рукав и бесцеремонно потащил его к выходу.

Второй, уже куда более сильный удар сотряс здание, когда они протискивались через двери в компании других наиболее сообразительных членов Регентского Совета. Под потолком что-то треснуло и со звоном раскололось. Вниз посыпались какие-то обломки, раздались крики и возмущенные возгласы, а потом как-то сразу началась паника.

Откуда над императорской резиденцией взялся новейший линкор проекта «Циклоп», вразумительно никто объяснить так и не смог. Весь пояс безопасности пропустил его совершенно беспрепятственно, поскольку вычислитель корабля предъявлял системам контроля в ответ на их запросы код доступа такого приоритета, который присваивался раньше только борту номер один, да и то лишь пока был жив император. Автоматические системы удивляться не умеют, а когда начали реагировать люди, было уже поздно.

Полный бортовой залп ударил по резиденции императора, не оставив системам защиты и находившимся внутри людям никаких шансов. Первую волну снарядов и ракет противовоздушная оборона дворца смогла изрядно проредить, несмотря на полную неожиданность удара. Но почти сразу вслед за ней резиденцию накрыл ковер управляемых бомб, буквально выжегший все на поверхности и на нескольких нижележащих уровнях. С момента первого залпа линкор жил ровно девяноста три секунды, после чего был буквально растерзан совместным залпом трех орбитальных крепостей. Но за это время он успел выстрелить еще дважды, не реагируя на угрозы с орбиты и сосредоточив весь огонь на наземной цели.

Резиденция императора, служившая гордостью Метрополии в течение многих сотен лет, перестала существовать. На месте дворцового комплекса осталось отлично видимое с орбиты выжженное пятно перепаханной взрывами земли и искореженных обломков перекрытий, отделявших представительскую часть резиденции от нижних технических уровней. Никто из членов Регентского Совета и приглашенных гостей не выжил.

Адмирал флота Диэр, прибывший на место катастрофы через двадцать минут после уничтожения мятежного линкора, искренне скорбел в связи с понесенной Империей тяжелейшей утратой, унесшей жизни лучших представителей человеческой расы. Сложившаяся чрезвычайная ситуация и катастрофическое положение на фронтах, вызванное злокозненными действиями мятежников, организовавших нападение на резиденцию императора, заставила исполняющего обязанности верховного главнокомандующего с разрывающимся от горя сердцем принять непростое решение о возложении на себя тяжкого бремени императорской власти. Новоиспеченный император немедленно пообещал сплотить вокруг себя и повести в бой все прогрессивные силы человечества, чтобы дать, наконец, отпор беспощадному врагу.

Империя пребывала в глубоком шоке. Императору Диэру, взятому службой безопасности под плотную защиту, никто не рискнул возразить, да и сил, способных на это, в тот момент в Метрополии просто не было.

* * *

Тяжелый авианосец постройки кваргов оказался довольно удобной платформой для размещения нашего нового оружия. Этот огромный корабль, вмещал когда-то около тысячи носителей зондов-сканеров для формирования противоторпедных завес. Теперь в этом отпала необходимость – древние жаберы не применяли торпедное оружие, считая его устаревшим хламом, а их потомки так и не смогли сделать что-то подобное с нуля.

Подчиненные Джеффа освободили внутреннее пространство авианосца от всего лишнего, смонтировали мощную силовую установку для накачки коллапсарного орудия и разместили элементы конструкции древнего оружия жаберов в строгом соответствии с результатами расчетов, выданными нашей с Кир-ной программой.

– Часть деталей и механизмов пришлось сделать заново, – пояснял Джефф, водя меня по обширным ангарам авианосца, плотно забитым различным оборудованием, – У жаберов на орбитальных крепостях просто не оказалось элементов нужных типоразмеров и параметров.

– И это не вызвало затруднений? – уточнил я. – Мы ведь не вполне понимаем, для чего служат многие узлы и агрегаты, а приходится их изготавливать, причем не по образцу, а совершенно заново.

– Еще как вызвало, командир! – Джефф досадливо махнул рукой. – Это были даже не затруднения, а, на первый взгляд, совершенно нерешаемые проблемы. Например, один из ключевых элементов системы накачки сделан из сплава, на сорок процентов состоящего из бетрония. Не пытайтесь вспомнить – это новое название. Мы, когда поняли, с чем имеем дело, сперва чуть не ударились в панику. Бетроний – металл из девятого периода таблицы Менделеева. По всем современным представлениям, он должен мгновенно распадаться на более легкие элементы с большим выделением энергии и мощным выбросом альфа-частиц. Это в теории, конечно – наша наука не способна синтезировать бетроний даже в количестве одного атома. А тут его многие килограммы, и он стабилен и даже не радиоактивен. Как жаберам удалось этого добиться, нам совершенно неясно.

– И как вы решили вопрос? – усмехнулся я, видя по лицу полковника, что в итоге они все-таки справились.

– Ну, синтезировать бетроний мы так и не научились, и, скажу честно, в ближайшие годы вряд ли сильно продвинемся в этом направлении. Но у нас есть много трофейных орбитальных крепостей. Последняя планета жаберов в этой системе сдалась без боя, так что с учетом ее орбитальной обороны у нас скопилось больше пяти сотен коллапсарных орудий. Пришлось разобрать несколько установок и изъять из них бетрониевые детали. Нагревание этот сплав переносит плохо – начинает сильно фонить и быстро распадается на целый букет изотопов, но холодные методы обработки, включая диффузное литье, вполне выдерживает, так что, повозиться пришлось, но проблему мы решили.

Я ничуть не сомневался в том, что подобных препятствий на пути Джеффа и его людей вставало множество, но если бы полковник принялся сейчас о них рассказывать, до самих испытаний мы бы, наверное, добрались весьма нескоро.

Обломку жаберских гиперворот хватило везения пережить и четвертую попытку помножить его на ноль, предпринятую департаментом Джеффа три недели назад. Правда, не без потерь – его изрядно помяло и частично оплавило. В тот раз у Джеффа почти все получилось, но из-за нескольких мелких неточностей, которые мы с Кир-ной все-таки допустили при разработке алгоритма нашей программы, во вполне штатно сформировавшийся энергетический жгут ушло лишь около двух процентов энергии, закачанной в микрозвезду. Остальные девяносто восемь разлетелись по космосу после впечатляющего взрыва, в очередной раз превратившего экспериментальное орудие в бесформенный оплавленный ком. Тем не менее, после внесения необходимых поправок Джефф отказался от идеи строить очередную установку в пустоте. Он был уверен, что теперь все точно получится, и убедил меня новый расчет провести уже для конкретного носителя, на который будет установлено коллапсарное орудие. Я, конечно, понимал, что так не делается, и что Джефф толкает меня на явную авантюру, но желание выиграть несколько недель драгоценного в текущих обстоятельствах времени, заставило меня согласиться. В конце концов, потеря одного авианосца, все равно почти бесполезного в текущих боевых раскладах, не могла нанести боеспособности нашего флота серьезного ущерба, зато в случае удачи мы получали готовую боевую единицу сопоставимую по огневой мощи с целой эскадрой.

Покинутый людьми и кваргами авианосец неподвижно висел в черноте космоса. Его вычислитель отсчитывал последние секунды перед выстрелом коллапсарного орудия. Техники и инженеры тихо переговаривались, обсуждая телеметрию, поступающую с готовящегося к залпу корабля.

– Ноль, – спокойно произнес Джефф, глядя на цифры обратного отсчета в углу проекционного экрана.

Техники продолжали озвучивать параметры накачки и проценты концентрации энергии, а Джефф что-то отвечал им, но я их не слушал. Я молча смотрел, как вокруг бывшего авианосца, а теперь ударной артиллерийской платформы, формируются багровые протуберанцы – побочный эффект работы энергоконцентраторов. Небольшая звезда, зародившаяся в нескольких десятках километров от носовой оконечности корабля, быстро набрала яркость, и, как мне показалось, засветилась сильнее, чем при выстрелах орбитальных крепостей. Мгновение, и искусственное солнце потеряло стабильность и схлопнулось, отправив к цели знакомую мне энергетическую плеть.

– Разряд концентратора штатный, – доложил главный инженер. – Некритичный перегрев теплоносителя основного охлаждающего контура. Мощность выстрела сто шестнадцать процентов от номинала. Цель уничтожена.

Корабль невозмутимо продолжал висеть в пространстве, а вот везение обломка древнего гиперпортала на этом закончилось. Беззвучная вспышка поставила точку в его тысячелетнем существовании, и, как я надеялся, окончательно похоронила надежды членов жаберской Верховной Ложи отсидеться в своей столичной системе, прикрываясь остатками могучего некогда флота и неприступным барьером орбитальных крепостей.

– Поздравляю вас, полковник, – улыбнулся я Джеффу, – готовьте список отличившихся сотрудников для представления к государственным наградам, да и звездам на ваших собственных погонах, думается мне, пора менять размер.

– Спасибо, командир. Как бы вы хотели назвать новый артиллерийский комплекс?

Я на секунду задумался, но ответ всплыл в памяти довольно быстро.

– «Рапира». Была на заре космической эры такая противотанковая пушка. Очень неплохая, кстати.

* * *

Император Диэр пребывал в мрачном расположении духа. Последние события в Империи, последовавшие за его приходом к власти, не просто подорвали боеспособность армии и флота, а поставили ситуацию на фронтах на грань катастрофы. Большинство высших офицеров отнеслись к событиям в Метрополии крайне негативно, но открытого бунта не последовало – военная ситуация к этому не располагала. В имперских военных слишком сильным оказалось чувство долга, и устраивать гражданскую войну при рушащемся фронте они сочли невозможным. Но атмосфера недоверия к власти все равно витала в воздухе.

Главная императорская резиденция лежала в руинах, и ее восстановление обещало быть долгим – новый император настаивал на том, чтобы ее выстроили в точном соответствии со старыми чертежами и фотографиями, воспроизведя внешний вид и интерьеры в мельчайших деталях. Поэтому сейчас Диэр готовился принять маршала Колга, главу службы имперской безопасности, в зале приемов летнего дворца. Колг получил это невиданное для безопасников звание личным императорским указом буквально неделю назад. Выглядело это донельзя двусмысленно, учитывая гибель всего Регентского Совета в охраняемой службой безопасности резиденции, но у нового императора было слишком мало сторонников, на которых он мог с уверенностью опереться, и ему приходилось делать все, чтобы укрепить их лояльность.

Двери зала приемов бесшумно открылись и пара гвардейцев, одетых в парадные мундиры, приняли стойку «смирно». Не замечая их приветствия, в зал вошел маршал Колг – высокий черноволосый офицер с твердым лицом и повадками хищной птицы. Двери за его спиной столь же бесшумно затворились, оставляя гостя наедине с императором.

– Ваше Императорское Величество, – Колг замер на пороге в легком поклоне. Формально весь ритуал приветствия императорской особы был выполнен безукоризненно, но Диэр с внутренним недовольством отметил отблеск насмешки в глазах совсем еще нестарого маршала. Они оба отлично знали, какую цену заплатила Империя за обретение нового императора и кто эту цену назначил. Диэр прекрасно понимал, что без Колга ему не удержать власть, а маршал, в свою очередь, отдавал себе отчет, что лишь покровительство нового императора спасает его от очень неудобных вопросов о том, откуда взялся над императорской резиденцией мятежный линкор проекта «Циклоп».

– Проходите, маршал, присаживайтесь, – постарался искренне улыбнуться Диэр. – Надеюсь, дорога не слишком вас утомила?

– Ничуть, Ваше Императорское Величество, – слегка качнул головой Колг. – Вопросы, которые нам нужно обсудить, стоят затрат времени на личную встречу. В текущих условиях доверять такую информацию системам связи было бы опрометчиво.

– Полностью с вами согласен, маршал, – улыбнулся уголком губ Диэр, – Вы сообщили мне, что у вас имеются соображения по поводу дальнейших контактов моей Империи с Земной Федерацией. Я готов их выслушать, но сначала я бы хотел понять, почему вас так беспокоит именно этот вопрос, в то время как у Империи имеется множество более актуальных проблем.

– Я понимаю ваше удивление, Ваше Императорское Величество, – кивнул Колг, – но все текущие трудности нашего государства взаимосвязаны. Думаю, я не открою для вас ничего нового, сказав, что по всем прогнозам аналитиков генштаба война уже окончательно проиграна. Мы продержимся еще год, ну, может быть, полтора, причем скорость потери нами звездных систем, распада промышленности и разрушения армии и флота будут нарастать в геометрической прогрессии.

– Я в курсе, маршал, можете не терять время – переходите к вашим соображениям.

– Еще буквально минуту, Ваше Императорское Величество, я бы хотел нарисовать целостную картину происходящего. По последним докладам из атакуемых жаберами звездных систем, поведение противника резко изменилось. Лягушки больше не придерживаются тех негласных правил ведения войны, которые соблюдались многие десятки лет. Враг больше не щадит мирных жителей, не берет пленных и не вступает в переговоры по их обмену. При атаках наших планет жаберы подвергают бомбардировкам даже те города, которые не оказывают сопротивления. Мои люди считают, и я с ними полностью согласен, что противник тоже понял, что победа близка и уже не видит для себя смысла в каких-либо правилах и ограничениях.

– Мне докладывали и об этом, господин Колг.

– Теперь о главном. Проект «Исход» готов чуть больше, чем наполовину и, я уверен, в том хаосе, который наступит через несколько месяцев, подготовить его даже процентов на семьдесят мы не успеем. Не нужно забывать и о том, что эвакуация через порталы почти двухсот миллиардов человек тоже займет немалое время, причем скрыть их исход от остальных людей, которым придется остаться здесь, будет невозможно. Что последует за распространением этой информации в условиях рушащегося фронта и всеобщей паники предсказать невозможно, но ничего хорошего от этой ситуации я не жду.

Колг сделал паузу, давая императору осознать свои слова, но Диэр молчал и маршал продолжил излагать свои соображения.

– Естественно, вся лояльная вам имперская аристократия уйти успеет. По прогнозам моих аналитиков более-менее беспрепятственно с нами смогут покинуть галактику от тридцати до пятидесяти миллиардов наиболее ценных представителей человечества. Не исключено, правда, что некоторые из них откажутся уходить, бросая остальных на расправу жаберам, в силу своих идеалистических принципов или иных надуманных ценностей, но большинство, я уверен, не упустит шанса выжить самим и спасти свои семьи.

– От тридцати до пятидесяти миллиардов? – приведенные цифры неприятно удивили Диэра. – Так мало? Мы сможем спасти меньше пяти процентов населения Империи?

– Это еще не все плохие новости, Ваше Императорское Величество, – мрачно продолжил Колг, из голоса и взгляда которого на время исчезла едва уловимая насмешка, звучавшая до этого при титуловании нового императора. – Даже этим тридцати-пятидесяти миллиардам в межзвездной пустоте жить окажется весьма некомфортно. Гибель Регентского Совета привела к дезорганизации работы экономики – во многих крупных корпорациях идет передел власти после внезапной смерти их глав. Мы не успели и уже не успеем подготовить и перебросить через порталы все необходимое для длительного поддержания существования переселенцев, а после завершения «Исхода» взять новые ресурсы будет просто негде. Мы уходим в Великое Ничто, и будем вынуждены прозябать там, пока наши потомки не вымрут через несколько поколений, израсходовав все ресурсы, или пока продолжающие развиваться жаберы не дорастут технологически до способов найти и уничтожить нашу колонию.

– То есть вы, маршал, считаете мое решение прервать отношения с Земной Федерацией стратегической ошибкой? – Диэр бросил на маршала острый взгляд.

– На тот момент, когда вы его принимали, Ваше Императорское Величество, – это было мудрое и правильное решение, – дипломатично ответил маршал, слегка пожав плечами, – но ситуация, скажем так, несколько изменилась. Я бы даже сказал, изменилась в корне, и придерживаться этого решения дальше мне представляется не вполне правильным. Мне кажется разумным вновь рассмотреть эту возможность эвакуации – она может дать нам больше, чем уход в пустоту.

– Но ведь сейчас связь между Империей и Федерацией не поддерживается, – чуть подумав, ответил Диэр, – причем не поддерживается взаимно. С той стороны портала уже несколько месяцев никто не предпринимает попыток с нами связаться. Это может означать, что либо их портала больше нет, как, видимо, и их самих, либо они окончательно перестали нам верить и как-то сумели отбиться сами. В ином случае, их просьбы о помощи продолжали бы поступать. Сейчас мы ничего не знаем о том, что там происходит, и даже если они еще держатся, вряд ли руководители Федерации захотят иметь с нами дело.

– Они держатся, Ваше Императорское Величество, – позволил себе легкую улыбку Колг, – и, я думаю, они не откажутся принять нашу помощь.

– Откуда такая уверенность, маршал?

– Наша наука не стоит на месте, – обозначил пожатие плечами маршал, – Одно из последних изобретений в области гиперсвязи позволило создать устройство, способное определять, есть ли где-либо в пространстве гиперворота, настроенные синхронно с конкретным порталом, даже если они работают только на прием сигнала. Так что можно с уверенностью утверждать, что портал на стороне Федерации не уничтожен и находится в рабочем состоянии.

– Это в значительной степени проясняет ситуацию, – кивнул император, – Но без активации ворот на их стороне мы все равно не сможем воспользоваться порталом, а помня уход нашей эскадры, они десять раз подумают, стоит ли открывать для нас проход.

– Естественно, – согласился Колг и хищно улыбнулся, – но у нас ведь здесь многое изменилось. Аморфного и трусливого Регентского Совета больше нет. К власти пришел решительный и целеустремленный лидер, мобилизовавший Империю, ликвидировавший нависшую над ней угрозу военной катастрофы и готовый оказать масштабную помощь союзникам в другой галактике.

– Звучит красиво, – невесело усмехнулся Диэр. – В это действительно можно поверить, если не знать, что у нас тут реально происходит.

– Но у них ведь нет этой информации, Ваше Императорское Величество, – быстро ответил Колг. Слишком быстро, как показалось Диэру.

– Насколько я помню, – внимательно глядя на маршала произнес император, – проектом переноса сознания генерала Дина занималась группа под научным руководством некоего доктора Силка, а со стороны военных операцию курировали несколько высших офицеров, из которых в живых к моменту контакта с Земной Федерацией остался только генерал Клэй. Эти люди знали о проекте все, в том числе гиперпространственные координаты портала в галактике адмирала Лаврова и коды для связи с ними. Сменить эти коды без согласия с той стороны не получится, а значит, они и сейчас могут установить связь с Федерацией, используя любые гиперворота на нашей стороне. Мало того, нет никакой уверенности в том, что они этого не сделали или не делают прямо сейчас.

– Ну, по поводу генерала Клэя можно не опасаться, – поморщился Колг, – вы ведь сами отдали приказ о его аресте, и сейчас он находится под надежной охраной и не может никак влиять на ситуацию.

– А доктор Силк?

– Тут все сложнее, – вынужден был признать маршал. – Никто не ожидал от этого штатского такой прыти. Силк исчез почти сразу после ареста Клэя. Мои люди провели тщательное расследование и установили, что он заранее готовился к бегству.

– И где можно спрятаться от всемогущей имперской безопасности? – усмехнулся Диэр.

– В единственном месте, где невозможно наладить тотальный контроль за перемещениями имперских граждан – в прифронтовой зоне. Все следы ведут туда.

– И почему же тогда вы еще не нашли этого доктора?

– Не только мы умеем думать, Ваше Императорское Величество, – вновь поморщился маршал, – Нас опередили люди генерала Ласа с ним самим во главе.

– Лас? Глава СБ минобороны? Но я не отдавал такого приказа…

– Видимо, это его собственная инициатива. Пост Ласа вполне позволяет планировать и проводить достаточно крупные операции, а отношения между нашими ведомствами, мягко говоря, далеки от безоблачных, так что эту информацию я получил с некоторой задержкой. Генерал убыл в систему Каппы Гияна, опередив нас буквально на полсуток, но когда моя спецгруппа прибыла на место, было уже поздно – систему вновь атаковали жаберы, и там все так завертелось, что понять, что произошло с доктором и генералом оказалось решительно невозможно. Потом связь окончательно пропала и до сих пор мы не имеем никакой информации. Но я могу с уверенностью утверждать, что до атаки на Каппу Гияна ни одни гиперворота в Империи не использовались для связи с порталом в Земной Федерации. Уж это-то моя служба способна проверить со стопроцентной точностью.

– Это уже немало, маршал, совсем немало, – удовлетворенно кивнул император. – Не думаю, что во время атаки жаберов Лас и Силк могли получить доступ к порталу для своих целей, а значит, в Федерации до сих пор так ничего и не знают. Вы начали излагать свой план, я вас внимательно слушаю.

– Я предлагаю провести спецоперацию силами эскадры тяжелых кораблей моей службы. У меня есть достаточно людей, готовых выполнить во имя Империи любой приказ. Два десятка крейсеров и линкоров, я думаю, справятся. Мы выйдем на связь с Федерацией, изложим им нашу легенду и предложим военную помощь. Есть, конечно, шанс, что они откажутся, но я так не думаю. Жаберы – слишком серьезный противник, чтобы пренебрегать мощью наших линкоров. В трюмах транспортов снабжения, которые войдут в состав экспедиционной эскадры, будут в разобранном виде находиться гиперворота и все необходимое для их сборки. Как только эскадра окажется по ту сторону портала, наши корабли нейтрализуют флот аборигенов и начнут планомерное разрушение их промышленной инфраструктуры, если, конечно, она там еще сохранилась. Планеты трогать не будем – они нам в дальнейшем еще понадобятся. После сборки наших геперворот мы получим полноценный портал в новую галактику, не зависящий от аборигенов, и место, куда можно эвакуировать всех, кого мы сочтем необходимым. Да, в галактике Лаврова нет подготовленной инфраструктуры для приема переселенцев, но она есть у нас здесь – мы готовили ее для проекта эвакуации в межгалактическую пустоту. Перебросить жилые и промышленные пустотные модули через порталы мы сможем достаточно быстро, но дело даже не в них. Там есть терраформированные планеты, и на первое время нам их хватит – аборигенов мы заставим потесниться. Ну а потом, когда нужные нам люди будут эвакуированы, мы закроем порталы и начнем освоение своего нового дома. Аборигенов оставим на их собственных планетах, а сами уйдем вглубь галактики. Если когда-нибудь здешние жаберы смогут отследить маршрут нашего отступления, они наткнутся на остатки Земной Федерации и, я надеюсь, удовлетворятся их уничтожением, а заодно прихлопнут и всех этих ящеров с кваргами. Нам самим надо будет заняться только жаберами, живущими по ту сторону портала. Вот их нужно уничтожить полностью, а остатки Федерации и их союзников пусть остаются в качестве буфера между нами и врагом.

Маршал замолчал, но и император достаточно долго не нарушал возникшую паузу, внимательно глядя на главу службы безопасности Империи.

– Двадцати кораблей будет мало, – наконец нарушил тишину Диэр, – Я уверен, что флотом аборигенов сейчас командует тот самый бывший генерал Дин, а сейчас адмирал Лавров. Этот человек опасен. Если портал с их стороны еще не уничтожен, значит, их флот как-то смог справиться с объединенными силами жаберов и кваргов. По крайней мере, он смог избежать решительного поражения. Мы должны быть готовы к организованному и жесткому сопротивлению. Я одобряю ваш план, маршал, но вы должны отправить туда всех верных вам людей. Сколько кораблей служба безопасности сможет укомплектовать экипажами, которые не станут сомневаться в верности приказов императора, даже если им придется стрелять в таких же людей, как они сами?

Маршал сверился с данными на своем планшете и поднял взгляд на Диэра.

– Если взять недостающие корабли у флота, то пятнадцать линкоров и два десятка крейсеров я смогу подготовить. Уверен, этого более чем достаточно против их примитивных технологий, даже с учетом тех совсем не новых комплектующих, которые поставлялись Лаврову людьми Клэя.

– Действуйте, маршал. Думаю, мне нет необходимости говорить вам, каковы сейчас ставки в этой игре, – произнес Диэр, поднимаясь.

Колг в ответ лишь кивнул и обозначил на лице легкую усмешку. Диэра он презирал, и скрывать это с каждым разом главе службы безопасности Империи становилось все труднее.

* * *

– Откладывать дальше операцию по захвату столичной системы жаберов становится опасным, – ответил я на вопрос президента Тобольского, – Жаберы, конечно, вряд ли смогут существенно повысить свой оборонный потенциал, но полная неизвестность со стороны Империи заставляет меня торопиться. Нам необходимо как можно быстрее развязать себе руки и получить в наше распоряжение максимальное число исправных коллапсарных орудий. Это оружие – наш главный козырь, как против жаберов, живущих в галактике имперцев, так и против самих имперцев, как ни горько мне говорить эти слова.

Тобольский внимательно посмотрел на меня и молча кивнул.

– Мы уже располагаем достаточными силами для удара, – продолжил я убеждать верховного главнокомандующего, – Конечно, не все возможности обороны противника вскрыты нашей разведкой, но мы создали двойной запас огневых средств по сравнению с расчетным, так что, я уверен, на потенциальные сюрпризы нам будет, чем ответить.

– Старшая ящеров на последней конференции лидеров рас прямо заявила, что считает правильным оставить решение о необходимых для операции силах и времени нанесения удара на ваше усмотрение. Она сказала, что мы для того и назначали главнокомандующего союзным флотом, чтобы он решал такие вопросы, – ответил Тобольский с легкой усмешкой, – Ну а кварги, как вы знаете, готовы идти в бой с жаберами всегда и в любых обстоятельствах, и, скорее, недовольны задержкой начала атаки, чем опасаются за ее исход. Так что остается только маршал Тобольский, который почему-то колеблется.

– Мне понятны ваши сомнения, господин президент, – ответил я, аккуратно подбирая слова, – Фактически, эта операция может стать последним крупным сражением войны, длившейся четверть века. Во всяком случае, последним по эту сторону межгалактического портала. Не думаю, что после падения столицы жаберы в других звездных системах найдут в себе силы продолжить борьбу. А в заключительном сражении не должно быть осечек и очень не хочется нести потери – обидно терять боевых товарищей перед самой победой, мы и так уже слишком многих недосчитались.

– Игорь, – неожиданно Тобольский обратился ко мне по имени, хотя не делал этого уже очень давно. – Я понимаю, что лучше вас эту операцию никто не проведет и что для ее подготовки вы сделали все возможное и даже многое сверх того, но я хочу получить от вас обещание, что если ситуация выйдет из-под контроля, вы немедленно прекратите атаку и прикажете флоту отступить. Я много думал о том, что ждет нас в ближайшем будущем, и только совсем недавно, когда увидел запись испытаний коллапсарного орудия, установленного на наш корабль, понял, что, пожалуй, впервые мы строим флот, способный эффективно противостоять любой угрозе с той стороны портала. Мы не должны потерять этот флот, адмирал. Второго шанса у нас может и не быть, ведь мы понятия не имеем, когда придет новый враг.

– Я обещаю, господин президент, – кивнул я маршалу, – Я и сам уже очень устал от потерь.

* * *

Никто не препятствовал нашему флоту неспешно строиться в боевой ордер на окрание системы Мю Андромеды – жаберы ждали нас у четырех обитаемых планет, где их корабли могли рассчитывать на поддержку многочисленных орбитальных крепостей. Невдалеке от наших кораблей лишь то и дело проскальзывали малые разведчики противника, но и они не рисковали подходить слишком близко, ограничиваясь запуском в нашу сторону беспилотных зондов, которые бодро перехватывались патрульными корветами.

Совместная мощь оборонной промышленности трех рас, наконец-то позволила мне не стесняться в выборе сил и средств для нанесения решающего удара, и я развернулся во всю ширь моей генеральско-адмиральской души. Пятьдесят «Черных Драконов», еще совсем недавно казавшихся вершиной военных технологий, сейчас играли лишь вспомогательную роль, готовясь отразить контрудар флота противника, если у жаберов хватит смелости и безрассудства его нанести. Но главной ударной силой были не они. Двадцать четыре бывших авианосца кваргов теперь имели смешанные команды и несли в качестве главного калибра по одному коллапсарному орудию. Именно их должны были прикрывать «Черные Драконы» и «Мечи Справедливости», почти сотню которых кварги мне буквально навязали. Даже после нескольких модернизаций и оснащения снарядами с плазменной боевой частью эти линкоры наших бывших врагов сильно не дотягивали по своим характеристикам до «Драконов» и уступали даже крейсерам жаберов новой постройки. Но отказать кваргам рука у меня не поднялась.

Однако бросать в бой эту силу я не торопился. Несмотря на небывалую огневую мощь, линкоры, ударные орудийные платформы «Рапира» и прикрывавшие их легкие силы имели один недостаток – они управлялись живыми экипажами, и подставлять их под огонь я собирался лишь в случае крайней необходимости и уж, во всяком случае, не раньше, чем заставлю жаберов выложить на стол все их спрятанные в рукавах козыри.

Я не зря отказался от применения дрон-торпед при штурме третьей планеты в захваченной нами у жаберов звездной системе. В результате нам удалось создать изрядный запас этого весьма эффективного, но дорогого и сложного в производстве оружия, и сейчас я собирался этот запас использовать.

– Флоту начать движение к третьей планете, – я решил нанести удар в самую болезненную для противника точку. Из показаний пленных мы знали, где расположен административный центр государства жаберов и где собирается на свои заседания Верховная Ложа, – Генерал армии Баррингтон, выделите треть вашей эскадры для нанесения торпедного удара по поясу орбитальной обороны.

Вообще-то, Баррингтон занимал должность начальника службы тыла и всегда считался лучшим в Федерации специалистом по снабжению войск и флота всем необходимым, а если надо, то и по проведению масштабных операций по эвакуации гражданского населения из мест боевых действий. Но вот непосредственным участием в боевых операциях пожилой генерал за всю свою карьеру так и не отметился, и в какой-то момент мне показалось, что это его тяготит. В создании огромного флота небольших, дешевых и предельно простых в производстве беспилотных носителей дрон-торпед, которые уже успели отлично зарекомендовать себя при взломе орбитальной обороны жаберов, Баррингтон сыграл ведущую роль. Под его же руководством для их транспортировки к месту боя были переоборудованы гигантские эвакуационные транспорты, построенные когда-то для вывоза пленных из системы Каппы Кита и теперь простаивавшие без дела. Не знаю, с чего вдруг мне пришла в голову эта идея, но командовать носителями дрон-торпед в предстоящем бою я предложил именно Баррингтону, и, к моему удивлению, генерал без колебаний это предложение принял.

– Носители развернуты в боевой порядок и готовы к атаке, – доложил Баррингтон спустя несколько минут.

Еще около двух часов мы продолжали сближаться с планетой, пока я не решил, что, пожалуй, лезть ближе пока не стоит.

– Флоту погасить скорость относительно цели. Начать торпедную атаку со стороны северного полюса планеты!

– Носители на боевом курсе! – немедленно откликнулся Баррингтон.

Треть торпедоносцев Баррингтона представляла собой силу, которую жаберы имели счастье лицезреть впервые. Если при штурме первой вражеской системы мы смогли выставить полторы тысячи этих небольших беспилотных кораблей, то сейчас к столичной планете противника приближалась армада из двух с половиной тысяч носителей, вооруженных двадцатью дрон-торпедами каждый. Еще пять тысяч таких же боевых единиц ждали своего часа за спинами основных сил флота. Скажи мне кто год назад, что я смогу оперировать флотами такой численности, я лишь рассмеялся бы ему в лицо, однако, Союз Трех Рас оказался на многое способен.

– Семь минут до рубежа пуска торпед, – доложил оператор контроля пространства, – Орбитальные крепости противника начали перестроение.

А вот это оказалось новостью уже для нас. Тактическая проекция бесстрастно демонстрировала, как густая сеть орбитальных крепостей, прикрывавших до этого планету равномерной сетью, дрогнула, и начала медленно менять форму. Некоторые бронированные гиганты опускались ближе к планете, другие, наоборот, выходили на более высокие орбиты. В результате напротив приближающегося строя торпедоносцев на глазах формировалась некая пространственная фигура, напоминающая параболическое зеркало, в фокус которого меньше чем через три минуты должна была влететь эскадра Баррингтона. Сказать, что происходящее меня напрягало, значит употребить совсем не те слова, которые крутились у меня в голове. Цензурными из них были только предлоги и союзы.

– Изменить вектор атаки! Рассредоточить строй!

Торпедоносцы совершили маневр уклонения, пытаясь не попасть в точку фокуса пространственного построения противника, но расстояние до планеты было еще очень большим, и орбитальные крепости с легкостью скорректировали свое положение, вновь расположив точку фокуса на пути строя кораблей Баррингтона.

– Противник готовится к залпу! – продолжал докладывать оператор, – Дистанция вдвое превышает дальность стрельбы известных нам коллапсарных орудий! Они не должны достать до наших кораблей.

Знакомые нам багровые протуберанцы охватили семьдесят две орбитальные крепости – все те, что образовали так не понравившееся мне пространственное построение. Казалось, залп противника был направлен в пустоту. Торпедоносцы еще не достигли точки фокуса выстроенного жаберами параболического зеркала, которая представлялась нам главной угрозой, но выброшенные коллапсарными орудиями энергетические жгуты, как оказалось, и не были направлены непосредственно на наши корабли. Все серо-черные плети пересеклись в одной точке довольно далеко впереди строя носителей торпед, но не рассеялись в пустоте, как мы это однажды видели, а породили новую искусственную звезду, в десятки раз большего размера и яркости, чем те, что могли создавать одиночные орудия. Спустя несколько секунд эта звезда начала рывками проваливаться внутрь себя, выбрасывая вперед сотни новых энергетических жгутов, более тонких, чем те, что ее создали, но не менее смертоносных. Однажды мы уже были свидетелями подобного коллапса квазизвезды, когда атаковали гиперпортал жаберов, охраняемый превращенными в крепости астероидами, но тогда этот процесс был неуправляемым, и черно-серые молнии хаотично били во все стороны, да и их мощность и количество сильно уступало тому, что мы видели сейчас. Теперь же каждый энергетический жгут бил точно по своей цели, и нашим беспилотным торпедоносцам стало сильно нехорошо. Строй атакующих кораблей покрылся рябью вспышек. Избиение длилось всего несколько секунд, после чего искусственное солнце окончательно схлопнулось, выбросив последнюю порцию разрядов.

– Семьдесят три процента торпедоносцев первой волны потеряны, – мрачно доложил Баррингтон. – До рубежа пуска торпед две минуты.

– Перенацелить торпеды! – приказал я, вызвав недоумение на лицах офицеров штаба. – Крепости, принимавшие участие в ударе по нашим торпедоносцам, атаковать запрещаю. Это оружие нужно мне целым и с живыми жаберами, готовыми к сотрудничеству. Атаковать планету будем с противоположной стороны.

Торпедоносцы изменили курс. Теперь их целями стали орбитальные объекты противника, находившиеся ближе к экватору, но эти крепости еще не стреляли и были полностью готовы к встрече с остатками первой волны кораблей Баррингтона. По мере входа в зону поражения все новых коллапсарных орудий противника потери торпедоносцев росли, и к рубежу пуска торпед их прорвалось меньше пятисот. Но почти десять тысяч торпед, распределенных между двумя сотнями целей это тоже весьма немало. Тем не менее, плотность заградительного огня и уровень средств РЭБ в столичной системе жаберов оказались выше, чем те, с которыми мы встретились на окраине освоенной лягушками зоны космоса.

– Девяноста два процента торпед сбиты заградительным и зенитным огнем противника, – в голосе адмирала Фултона слышалось разочарование. Похоже, начальник штаба флота ожидал от торпедной атаки более внятных результатов, – Зафиксировано четыреста сорок штатных срабатываний плазменных боеголовок. Ни одна цель не уничтожена. Судить о наличии повреждений невозможно из-за работы маскировочных полей.

Вернуться к основным силам флота удалось менее чем трем сотням торпедоносцев. В этой атаке, а точнее, разведке боем, выжил лишь каждый десятый из этих небольших беспилотных кораблей. С точки зрения нанесенного врагу ущерба результат их действий оказался весьма скромным, если не сказать никаким. Но, на мой взгляд, добытая ценой их гибели информация о новом оружии жаберов, дальности его действия и способе применения полностью окупала понесенные потери.

– Генерал армии Баррингтон, – вызвал я корабль командующего носителями дрон-торпед, – выделите пятьсот торпедоносцев в резерв и еще пятьсот для поддержки десанта при высадке. Остальные ваши силы должны взломать орбитальную оборону противника со стороны южного полюса. Примите координаты вектора атаки. Адмирал Лит-та, готовьте первую волну десанта. Ваша стая пойдет сразу за торпедоносцами. Основным силам флота обеспечить блокаду зоны высадки со стороны космоса. Наша задача – не допустить прорыва тяжелых кораблей противника к силам десанта, но до подавления орбитальных крепостей в зону действия их коллапсарных орудий линкорам входить запрещаю.

Флот изготовился к штурму. Меня немного беспокоило отсутствие данных о дислокации линкоров и крейсеров противника. Судя по всему, они прятались за спинами орбитальных крепостей, прикрываясь пологом их единого маскировочного поля. Видимо, жаберы рассчитывали на свои тяжелые корабли, как на последний резерв для оперативного затыкания прорывов в орбитальной обороне.

– Господин командующий, флот занял исходный рубеж, – доложил адмирал Фултон.

– Приступить к штурму! – отдал я приказ, ради которого уже почти семь лет вел войну в миллионах световых лет от места, где прошла моя прошлая жизнь. Когда-то, будучи еще кандидатом в курсанты, я сказал полковнику, руководившему приемной комиссией, что хочу организовать и возглавить штурм столичной планеты противника и поставить точку в этой многолетней войне. В тот раз мои слова всерьез не восприняли, хотя как знать, ведь высший балл за собеседование я все-таки получил. Тогда, правда, я говорил о столице кваргов, штурмовать которую мне так и не довелось, но кто ж знал? Ничего, жаберы мне в этом плане подойдут ничуть не хуже – к лягушкам у меня осталось много неоплаченных счетов еще из далекого прошлого.

Четыре тысячи торпедоносцев начали движение к планете. Почти сразу за их боевым порядком развернулся строй из почти пяти тысяч десантных носителей Лит-ты, практически неотличимых под маскировочными полями от кораблей Баррингтона. «Черные Драконы» и линкоры кваргов двигались чуть позади беспилотных кораблей, готовясь отразить возможную контратаку мобильных сил вражеского флота. В одном строю с линкорами держались двадцать четыре «Рапиры» – они первыми должны были ударить по кораблям врага в случае их появления. Думаю, жаберы на планете и в поясе орбитальной обороны сейчас испытывали не самые приятные эмоции, но сдаваться они явно не собирались.

– На этом расстоянии в прошлый раз противник начал перестроение для залпа, – произнес Слин-ат, внимательно следивший за перемещениями вражеских вымпелов на тактической проекции. Командир моего флагмана так и не смог усвоить принятые в Земной Федерации основы субординации. С его контр-адмиральским званием совершенно не следовало влезать в обсуждение тактической обстановки без прямого приказа командующего, но ящер был отличным командиром линкора, и к тому же одним из очень немногих самцов, добившихся в традиционном для их расы матриархате столь высокого положения, практически предельного для своего пола, так что я ему многое готов был простить.

Словно услышав слова Слин-ата, строй орбитальных крепостей дрогнул и начал формировать направленное в нашу сторону «параболическое зеркало».

– Отпустите немного вперед «пустышки», – приказал я, имея в виду, выжившие в прошлой атаке торпедоносцы, для которых не нашлось боеприпасов с плазменной боевой частью, и адмирал Фултон предложил зарядить их контактными торпедами старого образца и пустить в авангарде в качестве ложных целей. К сожалению, их набралось меньше трех сотен, но все же своей гибелью они давали шанс выжить гораздо более ценным кораблям, несущим современные торпеды.

В этот раз к удару по нашему флоту вновь изготовились семьдесят две крепости. Видимо, это число было фиксированным, иначе жаберы однозначно попытались бы задействовать максимальное число орудий.

– Противник готов к выстрелу. Крепости начали накачку энергоконцентраторов… Залп!

Я поморщился, наблюдая, как в боевом ордере наших торпедоносцев бушует огненный шторм.

– Потеряны все «пустышки» и сорок процентов носителей плазменных торпед, – доложил Баррингтон, – Три минуты до пуска.

Жаберы вновь, как и над северным полюсом, показали свои острые зубы, и движение к планете продолжили лишь немногим более половины наших ударных беспилотников. И это был только первый, пусть и самый опасный рубеж обороны противника. Перезарядка коллапсарных орудий длилась около двадцати минут, и в ближайшее время мы могли не опасаться главного оружия ближайших к нам орбитальных крепостей, но над южным полушарием висело еще около двухсот готовых к стрельбе бронированных гигантов. Вот только образовать пространственное «гиперболическое зеркало» они не могли – в самом центре их строя как раз находились уже стрелявшие крепости. В результате еще один встречный залп мы все-таки получили, но это были обычные выстрелы коллапсарных орудий, вырвавшие из нашего строя еще две сотни торпедоносцев, что не могло существенно повлиять на огневую мощь сил Баррингтона.

– Рубеж пуска торпед, – в голосе генерала армии звучало удовлетворение, – Залп произведен!

Выпустив свой смертоносный груз, торпедоносцы стали резко отваливать в сторону, стремясь выйти из боя и пропуская вперед десантную армаду Лит-ты, а волна из пятидесяти тысяч торпед рванулась к целям, не оставляя орбитальной обороне жаберов никаких шансов. Что ж, лягушки свой ход сделали, практически уполовинив наши ударные беспилотники и сильно подпортив настроение генералу армии Баррингтону, но теперь уже им сами предстояло ощутить на себе силу нашего ответного удара.

– Рубеж атаки! Противником сбито до тридцати процентов торпед, – пришел доклад оператора контроля пространства.

Такого массированного торпедного залпа никто из нас еще не видел. Сначала все пространство над обращенным к нам полушарием планеты покрылось хаотичными вспышками от взрывов снарядов. Это орбитальные крепости противника вели заградительный огонь, пытаясь хоть как-то проредить надвигающуюся на них смертельную волну. Потом почти одновременно космос вокруг планеты расцветился неяркими на таком расстоянии, но все же отчетливо различимыми вспышками сработавших боевых частей торпед и росчерками траекторий плазменных сгустков, устремившихся к целям. А дальше на несколько секунд шар планеты скрылся в море бушующего пламени. Силовые щиты вспыхивали от попаданий, отражая удары, но практически мгновенно сгорали от чудовищной перегрузки и пропускали плазменные заряды к бронированным телам орбитальных крепостей. Вскипала броня, открывая для все новых и новых ударов незащищенную внутреннюю структуру древних орбитальных сооружений, сгорало в чудовищном огне уникальное оружие далеких предков современных жаберов. Гибли солдаты и командиры гарнизонов крепостей, судьбу которых решили их вожди, все еще надеявшиеся отсидеться на своей столичной планете, хотя, возможно, уже просто оттягивавшие неизбежный конец. Я обещал кваргам, что для лидеров лягушек пощады не будет, и не собирался отступать от своего слова.

Огненный вихрь, закрывший планету, погас, и космос перед нами изменился до неузнаваемости. Глядя на цифры, отображавшие на главном экране число прорвавшихся к целям торпед, мы понимали, что шансов у жаберов нет, но все же не рассчитывали на такой ошеломляющий эффект.

– Орбитальная оборона южного полушария столичной планеты противника полностью уничтожена, – доложил через пару секунд генерал Баррингтон. В его голосе по-прежнему звучало удовлетворение, но не было торжества. Мгновенная гибель десятков тысяч жаберов не радовала старого генерала. Да, они были врагами, но никто из нас не забывал, что в гарнизонах орбитальных крепостей служили такие же солдаты и офицеры, которыми являлись и мы сами. Конечно, в какой-то мере они тоже несли ответственность за решения своих вождей, но именно что в какой-то. Солдаты выполняют приказы независимо от того, нравятся они им или нет, а в данном случае они погибли, защищая родную планету, что для каждого настоящего воина по любую сторону фронта всегда достойно уважения.

Облака слабо светящихся и быстро остывающих обломков заполнили все пространство перед нами. Десантным кораблям Лит-ты пришлось даже снизить скорость, чтобы не стать жертвой случайных столкновений. В сражении возникла вынужденная пауза. Наши корабли еще не достигли низких орбит, где их могли бы достать с поверхности планеты противоорбитальные средства жаберов, а на высоких орбитах противника просто не осталось.

– Господин командующий, среди обломков не идентифицируются фрагменты линкоров и крейсеров жаберов, – обратился ко мне адмирал Фултон, – Видимо, перед нашим ударом их флот ушел за диск планеты.

– «Черным Драконам» и «Мечам справедливости» подтянуться ближе к десантным носителям, – немедленно скорректировал я наше построение, – Возможна атака противника вдоль границы атмосферы.

Конечно, со стороны жаберов такой удар был бы просто безумием. По нашим данным у них осталось двадцать три боевых корабля, из которых лишь три линкора старой постройки представляли для нас серьезную угрозу. Против пятидесяти «Драконов», ни в чем не уступавших даже лучшим вымпелам лягушек, и сотни «Мечей Справедливости», ведомых кваргами, горящими энтузиазмом покарать давнего врага, эта эскадра выглядела откровенно кисло. Но давать противнику шанс помешать десантированию я не собирался.

Удара во фланг мы так и не дождались, зато патрульные корветы засекли двадцать три вражеских тяжелых корабля, выскользнувших из-под сохранившегося над северным полушарии планеты маскировочного поля и начавших энергичный разгон в сторону второй планеты Мю Андромеды.

– Как говорят у вас, адмирал, – едко прокомментировал полученную от разведчиков информацию Слин-ат, – крысы бегут с тонущего корабля.

– Или делают вид, что бегут, – с сомнением ответил Фултон, – но в любом случае перехватить их основными силами флота мы не успеваем, а через любой заслон, который мы в состоянии выставить из немногих наших кораблей, имеющихся на их пути, они с легкостью прорвутся.

– Основным силам продолжать штурм третьей планеты, – решил я после недолгого размышления, – Адмирал Фултон, выделите эскадру из сорока «Черных Драконов» и возглавьте преследование противника. Это самые быстрые наши корабли. Понятно, что если на второй планете беглецов примут, догнать их мы не успеем, но попробовать все же стоит.

– Вы сомневаетесь, что их примут, господин командующий? – с легким удивлением уточнил Фултон, одновременно отдавая с помощью виртуальной клавиатуры приказы командирам выбранных для преследования «Драконов».

– Сброс десанта! – вклинилась в наше обсуждение Лит-та, – Противодействие отсутствует. До входа первой волны в зону действия противоорбитальных средств противника одна минута.

Освободившиеся от десантников носители начали торможение и заложили крутой вираж, ложась на траектории расхождения с планетой, а биомеханические «Тероподы» продолжили прямолинейный полет, стремясь как можно быстрее нырнуть в атмосферу планеты. Стая особей десанта и сбросившие ее носители уже находились в зоне огня противокосмической обороны противника, но по ним пока никто не стрелял.

– Начать трансляцию на планету противника предложения о капитуляции. Обещания и гарантии стандартные. Сделайте упор на трусливо сбежавших лидеров государства и на бессмысленную гибель солдат и офицеров гарнизонов крепостей, брошенных ими в безнадежный бой. И добавьте кадры прошлых штурмов с высадкой десанта кваргов – будет нагляднее.

– Выполняю, – подтвердил старший аналитик, – время готовности обращения – семь минут.

– Сразу после начала трансляции подготовьте ультиматумы правителям второй и четвертой планет. Покажите им запись нашей атаки и предложите избежать кровопролития и не принимать под защиту своих сбежавших лидеров, которые своим прибытием подставят их миры под наш удар. Пусть видят возможные последствия такого решения на примере судьбы своих соседей по системе.

– Принято к исполнению, – подтвердил офицер.

Нам оставалось только ждать.

– Средства противоорбитальной обороны третьей планеты открыли огонь, но его плотность говорит о том, что задействовано не более четверти от имеющихся у противника систем ПКО. Десант несет потери.

– Разрешите подавить выявленные батареи? – пришел запрос от генерала Баррингтона, пятьсот торпедоносцев которого уже заняли позиции на границе досягаемости противокосмических ракет жаберов.

– Разрешаю. Расход торпед не более двадцати процентов. Торпедоносцам из резерва выйти на позиции ближе к экватору планеты и пресекать попытки орбитальных крепостей противника из северного полушария подняться над горизонтом.

– Господин командующий, – вышел на связь контр-адмирал Юн Гао, – орбитальные крепости над северным полушарием сломали строй. Некоторые из них начали движение в вашу сторону, но большинство остаются на месте. На мой взгляд, имеет место потеря противником единого управления силами обороны.

– Начата трансляция ультиматума, – доложил офицер-аналитик.

– Потери десанта семь процентов, – это уже Лит-та, – Четыре минуты до поверхности. Противодействие слабеет.

– Активные точки ПКО и ПВО противника подавлены.

– Глава Клитч, готовьте вторую волну десанта. Полковник Лаврова, ваши «Бизоны-М» пойдут с вместе союзниками. Адмирал Лит-та, обеспечьте вашей авиацией прикрытие десантных транспортов в атмосфере.

– Выполняю, – ответила ящерица и добавила по приватному каналу, – Не бойся, адмирал, я не дам лягушкам добраться до твоей женщины.

– Вызов с планеты! На связи командующий силами обороны противника.

– Включайте.

Появившееся на проекционном экране изображение во многом прояснило происходящее на вражеской планете. Там явно имел место бунт. Во всяком случае, среди жаберов, глянувших на меня с экрана, были раненные, а помещение командного пункта, откуда велась передача носило следы довольно интенсивной перестрелки.

– Адмирал флота Лавров, – первым представился я, оглядев группу жаберов из разных каст, никто из которых не решался взять слово первым, – командующий союзными силами трех рас.

– Тактик-лидер Фенх, – решился, наконец, один из представителей военной касты, – Не знаю, как называется моя нынешняя должность, господин адмирал, наверное, изменник и мятежник, но мы все не желаем бессмысленно умирать и хотели бы обсудить условия капитуляции.

– В какой мере вы контролируете планету, тактик-лидер? – спросил я, с сомнением оглядывая разгромленный командный пункт.

– В достаточной, чтобы обеспечить почти полное отсутствие сопротивления вашему десанту, – ответил жабер, очень по-человечески пожав плечами, – Наместник низложен и арестован. Батареи и укрепрайоны, которые отказались признать новое командование, уже уничтожены вашими ударами с орбиты. Мы не контролируем отдельные отряды, с которыми нет связи, но это мелкие группы без тяжелого оружия. Они по большей части деморализованы и не способны к серьезному сопротивлению. Все боевые роботы деактивированы. Орбитальная оборона над южным полушарием полностью разрушена вашим ударом. Большинство командиров оставшихся крепостей выразили готовность подчиняться новому командованию. К сожалению, четырнадцать из них отказались и продолжают выполнять последний приказ стратег-лидера Чиа, отданный им перед бегством с планеты. Боюсь, мы не можем выключить силовые щиты и снять маскировочные поля, пока эти крепости не нейтрализованы.

– И вы не в состоянии сами решить эту проблему? – изобразил я удивление, – Двумя сотнями крепостей против четырнадцати?

– Это наши боевые товарищи, которые просто иначе понимают свой долг, – после небольшой паузы ответил Фенх, – Мы не готовы первыми открыть по ним огонь.

– Однако, как я вижу, ваш приход к власти без стрельбы не обошелся, – возразил я, еще раз демонстративно обведя взглядом побитые пулями стены командного пункта.

– Не нужно путать трусливых тыловых крыс, спасающих свои шкуры, с боевыми офицерами, видящими свой долг в исполнении приказов руководства и не желающими отступать от присяги, – возразил Фенх, и я подумал, что в чем-то жабер, несомненно, прав.

– Хорошо, тактик-лидер, мы решим эту проблему сами, – кивнул я жаберу, – Вы готовы отдать приказ о капитуляции всем подконтрольным вам войскам и орбитальным объектам?

– Да, господин адмирал. Войскам – прямо сейчас, а орбитальным объектам – сразу после нейтрализации вами потенциальной угрозы удара по ним с неподконтрольных нам крепостей.

– Сколько торпедоносцев вернулось из атаки? – задал я вопрос Баррингтону, не разрывая связь с жаберами.

– Тысяча восемьсот семь, – тут же ответил генерал.

– Перезарядите пятьсот беспилотников торпедами в нелетальном снаряжении. Цели вам укажет тактик-лидер Фенх, – приказал я и вновь повернулся к ожидавшим моего решения жаберам, – Мы попытаемся решить эту проблему без ненужных смертей, тактик-лидер, но и от вас я ожидаю полной лояльности и сотрудничества. Любая попытка нарушить наши договоренности приведет к немедленному их расторжению.

– Я это понимаю, – после секундного колебания ответил Фенх, и, не выключая канал связи, начал отдавать соответствующие приказы подчиненным.

– Координаты целей принял, – спустя несколько секунд подтвердил получение нужной информации генерал Баррингтон.

– Адмирал Лит-та, прикажите «Тероподам» провести зачистку местности от оказывающих сопротивление групп противника. Первыми по войскам жаберов огня не открывать, но поддерживать готовность к немедленной реакции на любые провокации. Глава Клитч, ваша задача совместно с полковником Лавровой принять капитуляцию наземных войск противника. В города жаберов входить запрещаю. Мы только контролируем территорию вокруг них и все военные объекты.

Около получаса командный пост моего флагмана был наполнен докладами о ходе наземной операции. Противник действительно почти повсеместно прекратил сопротивление и сдавался без боя. Немногочисленные очаги противодействия быстро подавлялись превосходящими силами «Тероподов», и с каждой минутой желающих бессмысленно погибать среди жаберов оставалось все меньше.

– Торпедоносцы на исходной позиции, – доложил Баррингтон.

– Приступайте, господин генерал армии. Постарайтесь не слишком покорежить цели, они нам еще пригодятся. Полковник Лаврова, выделите надежного офицера для организации абордажа орбитальных крепостей противника после торпедного удара.

– Выполняю, господин командующий, – бодро откликнулась Инга, – думаю, капитан Стивен Фултон отлично справится с решением этой задачи.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся я в ответ, вспоминая своего бывшего недоброжелателя. – Я всегда считал его перспективным офицером.

– Наблюдаю активацию коллапсарных орудий орбитальных крепостей второй планеты! – выкрикнул оператор контроля пространства.

Я бросил взгляд на тактическую проекцию, на которой сбежавший от нас флот жаберов уже почти достиг своей цели, далеко опережая предсказуемо не успевших догнать его «Черных Драконов» адмирала Фултона.

– Флот жаберов ложится на курс расхождения с планетой, но их корабли все еще в зоне досягаемости древнего оружия орбитальных крепостей.

Я молча ждал развития ситуации.

– Вызов со второй планеты, господин командующий! Жаберы не собираются защищать своих бывших вождей. Они спрашивают, уничтожить ли корабли или только повредить, чтобы мы могли захватить членов Верховной Ложи живыми?

– Только повредить и как можно аккуратнее, – ответил я, ни секунды не сомневаясь. – Показательный суд над военными преступниками пойдет только на пользу новому мировому порядку, который должен установиться после нашей победы.

– Противник произвел залп!

«Параболическое зеркало» выбросило в космос перед бывшим собственным флотом семьдесят два энергетических жгута, создавших в точке своего пересечения новую звезду – все, как мы уже дважды видели. Но дальше начались отличия. Лишь процентов десять вторичных черно-серых молний, порожденных многоступенчатым коллапсом искусственного светила, попали в корабли жаберов, а остальные ударили мимо целей, рассеявшись в пустоте. Но и этого флоту лягушек вполне хватило. Лишенные защитных полей и лишившиеся хода линкоры и крейсера начали неуправляемый дрейф в сторону второй планеты.

– Адмирал Фултон, блокируйте корабли противника и дождитесь десантных транспортов с абордажными роботами, – приказал я, подумав про себя, что именно сейчас в этой долгой войне ставится жирная точка.

– Господин командующий, представители второй планеты ожидают на канале связи, – напомнил офицер аналитик, – они хотят обсудить условия сдачи.

– Включайте, капитан первого ранга.

– Господин адмирал флота, новый вызов! Энергетические щиты орбитальных крепостей четвертой планеты погашены, маскировочное поле снято! Их командующий сообщает о готовности к капитуляции.

* * *

– Вероятность обнаружения нашего корабля противником превысила критический порог, – доложил Ласу командир разведывательного корабля, доставившего генерала к Каппе Гияна и теперь пытавшегося вывезти их с доктором Силком из атакованной жаберами системы. – Плотность сканирования противником подступов к системе превышает наши возможности маскировки.

Это была уже четвертая попытка бегства и четвертая неудача. Жаберы обложили Каппу Гияна плотной блокадой, уничтожили последний внешний гиперпортал и сейчас обстоятельно готовились к новому штурму населенных людьми планет, уже успевших несколько месяцев назад на короткое время побывать в их руках.

– Господин генерал, если мы продолжим двигаться прежним курсом, противник обнаружит нас в ближайшие десять минут с вероятностью восемьдесят процентов.

– Разворачивайте корабль, капитан-лейтенант, мы возвращаемся, – принял решение генерал.

Командующий силами обороны Каппы Гияна адмирал Зелк, а точнее, кто-то из его подчиненных, ожидаемо отклонил запрос Ласа на внеочередной проход его корабля через портал. Покинуть систему сейчас было крайне сложно даже эвакуационным транспортам с ранеными. Конечно, Лас мог попытаться настоять на своем и обратиться к командующему лично, но тот ему напрямую не подчинялся, и добился бы генерал, скорее всего, только нового отказа, а при излишней настойчивости еще и доклада адмирала в штаб флота о попытке оказания на него давления высшим офицером имперской службы безопасности, что было для Ласа сейчас более чем нежелательно.

Сопоставив силы жаберов, вышедшие из прыжка во внешнем поясе астероидов Каппы Гияна, с составом эскадры прикрытия системы, генерал решил, что посадка на любую из внутренних планет не имеет смысла. Рассчитывать на то, что им удастся пережить орбитальные удары и новый десант противника, было бы с его стороны крайне самонадеянно, а в том, что захват планет неизбежен, Лас ни секунды не сомневался. Он неплохо представлял себе общую обстановку на фронтах и понимал, что если имперский флот и пришлет на помощь атакованной системе какие-то корабли, то в любом случае их будет совершенно недостаточно для отражения удара жаберов. Каппа Гияна уже не имела для Империи стратегической значимости. Предыдущая атака жаберов привела к уничтожению почти всей военно-промышленной и горнодобывающей инфраструктуры системы, так что теперь кроме разрушенных городов и остатков их населения здесь для Империи не осталось ничего ценного, а, зная адмирала Диэра, Лас сильно сомневался, что новый главнокомандующий предпримет что-то значимое для их спасения.

– Генерал, я не совсем понимаю, зачем мы предпринимаем все эти попытки покинуть систему. Если вам так необходимо связаться с адмиралом Лавровым, мы можем сделать это прямо с борта этого корабля, разве нет? – с непониманием в голосе спросил Силк, – Я знаю необходимые коды, и пока не уничтожен последний портал в системе, мы можем отправить сообщение в Федерацию.

– Если бы все было так просто, доктор, мы бы уже давно так и поступили, но портал полностью подконтролен имперской СБ. Все проходящие через него сообщения подвергаются проверке и фильтрации. Пытаться таким образом связаться с Федерацией – все равно, что просто пойти и сдаться. Нам остается только спрятаться где-нибудь в поясе астероидов за орбитой пятой планеты. Возможности нашего корабля позволяют это сделать. А дальше придется ждать удобного момента, чтобы покинуть систему. Рано или поздно плотность патрульно-разведывательной сети жаберов снизится, и тогда мы уйдем. Но произойдет это, как ни печально, только после захвата противником всех планет Каппы Гияна.

– Вы не верите, что флот сможет отстоять систему?

Объяснять доктору очевидное Ласу не слишком хотелось, но делать в данный момент все равно было нечего, и, вздохнув про себя, генерал ответил:

– Взгляните сюда, доктор, – кивнул Лас на голограмму тактической проекции, – Уже сейчас жаберы располагают в системе четырьмя десятками линкоров и крейсеров. Их сопровождают пять авианосцев и целый флот десантных транспортов. Об, эсминцах, корветах, разведчиках и прочей мелочи можно даже не упоминать. И заметьте, доктор, большинство из этих кораблей построены совсем недавно, то есть по своим характеристикам превосходят все, что имеется в распоряжении адмирала Зелка. А теперь посмотрите на наши силы. Двадцать четыре более-менее современных крейсера, пять уже изрядно устаревших линкоров и три авианосца. Да, есть еще крепости, но их мало – всего по три-четыре на каждую планету. При прошлом вторжении вся наша орбитальная оборона была уничтожена, и восстановить ее мы просто не успели. И не надо забывать, что где-то недалеко у противника развернут мобильный гиперпортал, то есть при необходимости жаберы могут беспрепятственно усилить свою эскадру.

– Но ведь у нас тоже есть портал! Через него сейчас непрерывным потоком идут корабли, не зря же нам отказали в проходе. Флот может быстро нарастить свою группировку в системе.

– Не может, доктор – устало ответил Лас, – в том-то и дело, что не может. Отправляясь сюда за вами, я ознакомился с последними данными о боевой обстановке, а уже здесь, по каналам минобороны, мне сообщили и последние сводки. Сейчас идут бои в двадцати двух наших системах. В половине из них ситуация безнадежна. Жаберы отлично подготовились к этому наступлению. Их резервы кажутся неисчерпаемыми, а вот наши уже на грани истощения. Флот просто не в состоянии нам помочь. С чисто военной точки зрения наносить стратегический контрудар именно здесь не имеет никакого смысла, а в любом другом случае рассчитывать на появление у Каппы Гияна крупной эскадры наших кораблей не приходится. Впрочем, скоро мы сами все увидим. Если в ближайший час подкрепление не прибудет, судьбу системы можно будет считать решенной.

– Наблюдаю выход из портала трех тяжелых боевых кораблей, – доложил командир разведчика, – Первый идентифицируется, как авианосец «Император Тик».

– Интересно…, – настала очередь удивляться Ласу, – «Император Тик»… Но это же… Капитан-лейтенант, кто идет за ним?

– Через ворота прошли еще два линкора проекта «Спрут». Где они только нашли это старье?

– Мне нужны их названия, капитан-лейтенант!

– «Генерал Олт» и «Вице-адмирал Зилц», – быстро ответил командир корабля, – Им уже лет десять, наверное, как только сохранились?…

– Был еще «Адмирал Лан», – задумчиво произнес Лас, – но его сожгли жаберы в сражении по ту сторону межгалактического портала. Доктор Силк, это эскадра, которой командовал генерал Клэй непосредственно перед арестом. Именно эти корабли последними покинули пространство Земной Федерации по приказу адмирала Диэра. И мне кажется, я догадываюсь, почему они здесь и именно в таком составе. Думаю, это все – больше боевых кораблей не будет. Капитан-лейтенант, подыщите какой-нибудь подходящий булыжник в поясе астероидов, где мы сможем надежно укрыться и понаблюдать за предстоящим боем.

* * *

Контр-адмирал Фелт никогда прежде не мог представить себе, что повышение в звании сразу на две ступени может вызвать у него лишь глухое раздражение. Формально новые погоны он получил за действия в сражении с жаберами, когда под общим командованием адмирала Лаврова их эскадра защищала столичную систему ящероподобных союзников людей в галактике Земной Федерации. Но Фелт был неглупым человеком и прекрасно понимал, что определяющими в его стремительном карьерном скачке были не военные таланты, а лояльность командованию и готовность выполнить любой приказ, проявленные при аресте генерала Клэя. Контр-адмирал чувствовал себя предателем. Нет, присягу он не нарушил. Наоборот, все приказы руководства он выполнил безупречно, ну почти. Тем не менее, Фелта не оставляла мысль, что в государстве, где отправляют под арест и обвиняют в измене таких офицеров, как генерал Клэй, очень многое идет не так. Еще гаже ему становилось от осознания того факта, что он сам являлся непосредственным участником тех событий и не сделал ничего, чтобы предотвратить абсурдный и несправедливый арест своего командира.

После повышения контр-адмирала Фелта назначили командовать той самой эскадрой, в составе которой он участвовал в экспедиции в галактику союзников, и отправили вместе с его устаревшими кораблями к новому месту службы в одну из отдаленных окраинных звездных систем подальше от войны и от лишних глаз и ушей. Их миссию в Земной Федерации засекретили по высшему разряду, и приставили к кораблям и экипажам двойной комплект безопасников, дабы следить за соблюдением режима секретности.

Информация о начавшемся масштабном наступлении противника взбудоражила эскадру Фелта, заставив многих его офицеров написать рапорты с просьбой о переводе на корабли, принимающие непосредственное участие в отражении вражеского удара. Контр-адмирал понимал своих людей, и не тормозил их обращения на своем уровне, однако ни одно из них адмиралтейство не удовлетворило. Мотивировки отказов каждый раз были новые, но Фелт не сомневался, что истинной причиной являлась все та же секретность – адмиралтейство не желало выпускать носителей информации, критичной для безопасности государства, из-под плотной опеки спецслужб.

А потом грянула катастрофа в Метрополии, повлекшая за собой гибель Регентского Совета и присвоение адмиралом Диэром императорского титула. Фелт, как и многие офицеры его эскадры, воспринимал это деяние, как узурпацию власти и был уверен, что новоиспеченный император имел непосредственное отношение к теракту в столице. Но имперская служба безопасности доказательств этой связи не нашла и всецело встала на сторону Диэра, и с этого момента контр-адмирала Фелта не оставляло предчувствие чего-то крайне нехорошего, что должно было вот-вот произойти с ним и его людьми – слишком много они знали неудобных для нынешней власти фактов. Поэтому приказ о передислокации в систему Каппы Гияна для усиления местной эскадры прикрытия принес контр-адмиралу даже некоторое облегчение – неизвестность и ожидание, наконец, закончились.

Когда два его немолодых линкора и авианосец в сопровождении эсминцев и корветов вышли из портала в атакованной жаберами системе, Фелт, бросив взгляд на тактическую проекцию и оценив соотношение сил, сразу все понял. Их прислали сюда на убой – новому императору и его приспешникам не нужны были свидетели того, как они предали новых союзников.

– Вызов от командующего силами обороны Каппы Гияна, господин контр-адмирал, – доложил оператор систем связи.

– Включайте, – кивнул Фелт и в строгом соответствии с уставом представился своему новому командиру.

– Переключитесь на приватный канал, контр-адмирал, – с мрачными нотками в голосе потребовал адмирал Зелк.

– Выполнено.

– Я так понимаю, что ваша эскадра – это все, что адмиралтейство смогло выделить для укрепления обороны системы. Я прав?

– Как вы понимаете, господин адмирал, мне об этом не докладывали, но я уверен, что так и есть, – невесело ответил Фелт.

– Значит, контр-адмирал, вы тоже отдаете себе отчет в том, что нас ждет? – задал прямой вопрос Зелк.

– Естественно, господин командующий. У нас нет ни единого шанса отстоять систему. Прибытие моих кораблей практически не изменило соотношение сил.

– Чем вы не угодили командованию, контр-адмирал? До такой степени не угодили, что оно в такой критической для Империи ситуации готово пожертвовать двумя линкорами, пусть и устаревшими, и авианосцем с силами сопровождения.

– Я уверен, что знаю ответ на ваш вопрос, но, к сожалению, не имею права разглашать эту информацию.

– Я вас понял, контр-адмирал. Думаю, в этом и причина. Меньше знаешь – дольше живешь. Очень верное наблюдение, не правда ли?

– Не могу с вами не согласиться, господин командующий.

– Что ж, раз выжить в этом сражении нам все равно не судьба, попытаемся хотя бы спасти как можно больше гражданских. Наша задача – максимально оттянуть момент разрушения жаберами последнего оставшегося в нашем распоряжении гиперпортала, чтобы из системы успело уйти как можно больше эвакуационных транспортов. Не вижу смысла в попытках защищать планеты. В итоге их все равно захватят, а если дать врагу разрушить портал, то из системы больше уже никто не уйдет. Ваше мнение, контр-адмирал?

– Не вижу изъянов в вашей логике, господин командующий, – согласился Фелт.

– Тем лучше, – кивнул Зелк, – Противник начал разгон к пятой планете. Видимо, жаберы собираются начать с нее, и планируют перемолоть наш флот в сражении на высоких орбитах. Мы сделаем вид, что пытаемся частью сил прикрыть атакуемую планету, но лишь обозначим эту попытку и сразу отступим к порталу. Примите координаты вашего места в боевом ордере.

– Принято. Разрешите выполнять, господин командующий?

– Приступайте, контр-адмирал.

* * *

– Господин Лас, – доктор Силк подошел к генералу, мрачно наблюдавшему, как флот жаберов все ближе подходит к пятой планете Каппы Гияна, а ему наперерез движутся куда более скромные силы адмирала Зелка.

– Что у вас, доктор?

– Кто командует эскадрой, прибывшей на помощь силам обороны системы?

– Зачем это вам, господин Силк? – удивился генерал.

– Возможно, я лично знаком с этим офицером. Генерал Клэй перед своей командировкой в Федерацию представил мне нескольких командиров кораблей и попросил кое-что рассказать им о том, что их ждет по ту сторону портала.

– Чем это может нам помочь?

– Как я понял, текущий расклад не позволяет имперским силам избежать поражения. В сложившейся ситуации командующий силами обороны системы вряд ли станет слушать вас или меня, но, я уверен, прислушается к словам одного из своих высших офицеров.

– Резонно, – кивнул Лас и углубился в изучение данных в своем планшете. – Эскадрой командует контр-адмирал Фелт.

Лас движением пальца сформировал над поверхностью планшета объемное изображение еще молодого подтянутого офицера с волевым лицом.

– Я помню его в чине коммандера, – отметил Силк. – Неплохая карьера за столь короткое время. Он был на той встрече, и, думаю, помнит меня. Тогда коммандер Фелт задавал разумные вопросы и произвел на меня впечатление вполне адекватного офицера. Думаю, он согласится меня выслушать.

– И что вы хотите ему предложить, доктор? – все еще сомневаясь, задал вопрос генерал.

– Нам нужна связь с Федерацией, а адмиралу Зелку вряд ли будет лишним хотя бы призрачный шанс отстоять Каппу Гияна. В этом плане мы с адмиралом можем быть полезны друг другу.

– Вы хотите попросить помощи у отстающей от нас на две сотни лет Земной Федерации? – удивился Лас, – как вы себе это представляете? Какую бы аналогию вам привести? Вы можете вообразить себе бой деревянного парусного корабля с тяжелым крейсером, спущенным на воду где-то за век до начала космической эры?

– Это весьма печальная картина, – согласился Силк, – но вы забываете, что мы поставляли в Федерацию наши орудия, сканеры, генераторы силовых щитов и маскировочных полей. Да, все это было, мягко говоря, не самым новым, но, судя по всему, они смогли отбиться от очень серьезного противника.

– Ну, наверняка мы этого не знаем, – усомнился генерал, – но даже если исходить из такого допущения, моя аналогия все еще остается в силе.

– Не совсем, – не согласился доктор, – представьте себе то же деревянный парусный корабль, оснащенный в дополнение к чугунным пушкам хорошим радаром, средствами РЭБ и комплексом противокорабельных ракет. Я бы не стал в такой ситуации ставить на победу тяжелого крейсера, имеющего только артиллерийское вооружение.

– Вы преувеличиваете, доктор. Мы ведь не поставляли в Федерацию наши последние разработки.

– Возможно, я несколько сгустил краски, господин Лас, но, на мой взгляд, глупо не попытаться воспользоваться этим шансом. К тому же мы мало о них знаем. У них ведь есть еще биотехнологии их союзников. Эти ящеры способны с вызывающей изумление скоростью выращивать неплохую корабельную броню и вполне сносные двигатели чуть ли не из дерьма мамонта и птичьих перьев.

– Ну, в чем-то вы, возможно и правы, – невесело усмехнулся генерал, соглашаясь с доктором. – По крайней мере, хуже от этого уже точно не будет.

* * *

– Господин президент, – референт как всегда бесшумно материализовался у входа в кабинет главы государства, – срочный доклад от дипломатического ведомства. Получено первое за последние четыре месяца сообщение из Империи.

– Продолжайте, Игнат, – ощутимо напрягся Тобольский.

– У них там многое изменилось. К власти пришел новый император – некто адмирал флота Диэр. О том, в результате каких процессов это произошло, в сообщении умалчивается. Говорится лишь, что его усилиями глубокий кризис на фронтах ликвидирован, наступление жаберов остановлено и ситуация стабилизирована. В результате у Империи освободились ресурсы для оказания военной помощи союзникам. Они готовы прислать новую экспедиционную эскадру, на этот раз состоящую из тридцати пяти самых современных тяжелых кораблей при поддержке легких сил и нескольких десятков транспортов снабжения.

– Мы им что-нибудь ответили?

– Нет, господин президент. Глава дипломатической службы решила, что сам факт подтверждения нами получения сообщения может дать имперцам информацию, позволяющую сделать определенные выводы. Без вашего решения она не стала предпринимать никаких действий.

– Разумно, – кивнул Тобольский.

– Это еще не все, господин президент. Поступил доклад от адмирала флота Лаврова. С ним на связь в частном порядке вышел доктор Силк – один из его партнеров по переговорам во время дипломатического визита в Империю. Полученная из этого источника информация кардинально отличается от того, что говорится в официальном сообщении. Генерал Клэй арестован и содержится в специзоляторе имперской службы безопасности. Император Диэр пришел к власти в результате теракта в столице, приведшего к гибели всего Регентского Совета. Кризис на фронтах быстро перерастает в военную катастрофу, а имперский флот стремительно теряет контроль над ситуацией. Сам Силк вместе с генералом Ласом, главой СБ минобороны, застрял в системе Каппы Гияна, взятой в плотную блокаду жаберами. Сейчас эскадра прикрытия ведет безнадежное сражение с флотом вторжения, но пока удерживает последний гиперпортал. Они запрашивают, можем ли мы оказать им какую-либо помощь, поскольку имперский флот полностью израсходовал все резервы и ждать от него поддержки не приходится.

– Что ответил Лавров?

– Он ждет вашего решения, господин президент, но считает, что мы должны вмешаться.

– А ведь я не могу принять это решение самостоятельно, – поморщился Тобольский, – Наш флот давно перестал быть чисто человеческим. Ящеров и кваргов этот вопрос затрагивает ничуть не меньше, чем нас. Немедленно организуйте конференцию по гиперсвязи с участием Синк-лы и главы кваргов. Я так понимаю, вопрос не терпит отлагательства?

– Решающей может оказаться каждая минута, господин президент.

– В таком случае, – решился Тобольский после недолгого размышления, – перешлите адмиралу Лаврову мое согласие на проведение операции в пространстве Империи любыми силами, которые он сочтет нужным задействовать. Ящеров и кваргов я возьму на себя. Лаврову они доверяют почти абсолютно, так что не думаю, что мое решение породит дипломатическую напряженность.

– Последний вопрос, господин президент. Что делать с официальным имперским посланием?

– Пока игнорируем. Мы ждали много месяцев, пусть тоже потерпят какое-то время – ситуация нуждается в пояснении.

* * *

– Нам нужно время, командир, – устало произнес Джефф, – мои люди и так спят по четыре часа в сутки. Такой режим очень быстро начнет отрицательно сказываться на эффективности их работы. Мы же не камни ворочаем, сами понимаете. Мозг должен отдыхать, иначе никаких креативных идей он генерировать не сможет.

– Я понимаю, генерал-майор, – кивнул я инженеру, получившему-таки первое генеральское звание за успешный перенос трофейных коллапсарных орудий на наши корабли, – и очень надеюсь, что скоро эта гонка закончится. Но не сейчас. Союзному флоту крайне необходимо оружие, с которым он получит подавляющее превосходство над любым противником по обе стороны портала. Вы знаете это не хуже меня. И это оружие у нас есть. Осталось только его освоить.

– Это слишком высокая технология, командир, – покачал головой Джефф, – Жаберы готовы к сотрудничеству, но они и сами пользовались древним оружием вслепую, не понимая физических принципов его работы и лишь следуя сохранившимся инструкциям и регламентам.

– Вы хотя бы название ему придумали? – невесело усмехнулся я.

– У жаберов было свое, и оно показалось нам адекватным. Дословный перевод – «Серый Шквал».

– Действительно, неплохой образ. И когда мы сможем принять «Шквал» на вооружение? – я понимал, что задаю Джеффу вопрос, на который у него нет ответа, но на то я и командующий союзным флотом, чтобы требовать от подчиненных четких сроков, назвав которые они сами себя стимулируют к их выполнению и загоняют в определенные рамки. Не слишком корректно, но эффективно.

– Командир… – во взгляде Джеффа появилась тоска, – мы с вами не первый год друг друга знаем. Думаю, вы понимаете, что я делаю все возможное…

– Когда, Джефф?

– Полгода. Это в лучшем случае, и если мы сможем использовать те же подходы, которые оказались эффективными в прошлый раз.

– Три месяца, Джефф. Бюджет у вас ограничен только вашей фантазией. Любые сторонние специалисты, включая ящеров и кваргов, переключатся на ваши задачи по первому требованию и в режиме высшего приоритета. Если надо, привлекайте меня – опять буду долбить виртуальную клавиатуру и сочинять программный код, но через три месяца я должен иметь в своем флоте хотя бы один «Серый шквал». Задача ясна, генерал-майор?

– Ясна, – с отчаянием и безнадежностью в голосе ответил инженер, – но…

Резкий визг экстренного вызова оборвал начальника департамента минобороны на полуслове.

Этот сигнал в коммуникаторе я установил только для двух абонентов – генерала Клэя и доктора Силка.

* * *

Контр-адмирал Фелт не сразу ответил на вызов со среднего разведчика, идентифицированного системой свой-чужой, как корабль службы безопасности минобороны. Тем не менее, он внимательно выслушал доктора Силка и с удивившей Ласа легкостью согласился на его предложение. Однако немедленно переговорить с командующим эскадрой прикрытия Каппы Гияна Фелту не удалось – началось сражение на высоких орбитах пятой планеты.

Орбитальные крепости висели в вершинах треугольника в плоскости экватора, вынужденно оставив без защиты полярные области планеты. Жаберы не стали обращать внимание на уязвимость орбитальной обороны и незамысловато атаковали в лоб подошедшие к Гияне-5 корабли людей, не пытаясь оттянуть их от крепостей. В чем-то это решение было логичным – преимущество лягушек казалось подавляющим.

Обменявшись с превосходящими силами противника несколькими залпами, эскадра прикрытия отступила, приняв под конвой полтора десятка поднявшихся с планеты эвакуационных транспортов – последние корабли с гражданскими на борту, имевшие шанс уйти из ловушки, в которую превратилась Каппа Гияна. Жаберы не стали их преследовать. Видимо, их командующий решил, что торопиться совершенно некуда, и если противник решил бросить свою планету без прикрытия, то будет неправильно этим не воспользоваться. Орбитальные крепости остались одни, но сдаваться их гарнизоны не собирались. Они уже знали, что жаберы перестали брать пленных и щадить мирное население, так что драться солдаты и офицеры Гияны-5 собирались до конца, надеясь задержать противника своим сопротивлением и дать дополнительный шанс хотя бы части населения других планет системы уйти через портал.

Командующий обороной Каппы Гияна адмирал Зелк с непроницаемым лицом наблюдал, как выстроившиеся в три колонны тяжелые корабли противника методично расстреливают орбитальные крепости над пятой планетой. Силовые щиты бронированных гигантов еще держались, но было видно, что это ненадолго.

– Вызов от контр-адмирала Фелта, господин командующий.

– Включайте, – кивнул Зелк, – Что у вас, контр-адмирал?

– Если вкратце, то у нас есть шанс получить помощь, господин командующий, но для этого вам придется нарушить много разных правил и регламентов.

– О чем вы, контр-адмирал? – зло усмехнулся Зелк, – У вас что, родной дядя в свите нового императора неожиданно завелся?

– Господин адмирал, недавно вы спрашивали меня, за какие грехи мою эскадру послали под удар жаберов к Каппе Гияна. Думаю, сейчас я могу ответить, но будет лучше, если мы переключимся на приватный канал, – ответил Фелт и, спустя несколько секунд, продолжил, – Не так давно я под командованием генерала Клэя принимал участие в операции по оказанию военной помощи еще одной человеческой цивилизации, обнаруженной несколько лет назад в другой галактике группой ученых под руководством доктора Силка, который сейчас находится здесь, в системе Каппы Гияна, на корабле-разведчике СБ минобороны. У них там тоже война, причем не менее жестокая, чем у нас, и наша помощь оказалась весьма кстати. Но по каким-то причинам наш новый император решил в самый критический момент отозвать имперские корабли, тем самым, фактически, предав новых союзников и бросив их погибать под ударами превосходящих сил врага.

– Я почему-то не удивлен, – с горьким сарказмом в голосе ответил Зелк, – продолжайте, контр-адмирал, у нас есть еще несколько минут относительно спокойного времени.

– По ту сторону межгалактического портала тоже умеют сражаться. Их технологии отстают от наших, но гиперпортал они все же построить сумели – именно так мы и смогли к ним попасть. И жаберы у них там тоже есть, пусть и не такие развитые, как наши, но сильно превосходящие людей и их союзников в большинстве военных технологий. Мы им тогда здорово помогли, и, несмотря на то, что произошло дальше, за ними должок. Империя уже несколько месяцев не поддерживает связь с Земной Федерацией, но у доктора Силка есть коды для активации канала гиперсвязи. Вот только наш портал не пропустит такой запрос. Там стоят фильтры имперской службы безопасности, которая, как вы знаете, всецело на стороне нового императора, а вы – единственный человек в системе, кто в состоянии заставить здешних безопасников эти фильтры отключить.

– И вы надеетесь получить помощь от более слабой цивилизации, брошенной нами несколько месяцев назад на грани военной катастрофы? Чем они смогут нам помочь? Не факт, что они вообще еще живы.

– По косвенным данным они смогли-таки отбиться и преодолеть свой кризис, – чуть замявшись, ответил Фелт, – В любом случае, мы не в тех обстоятельствах, чтобы пренебрегать даже таким призрачным шансом.

– Вот тут вы правы, контр-адмирал. Мне, конечно, придется сильно рискнуть, оказав жесткое давление на местного начальника имперской СБ, но что-то мне подсказывает, что это уже не имеет никакого значения, – дернул уголком губ командующий, наблюдая на главном экране флагмана, как одна из орбитальных крепостей пятой планеты распускается цветком злого бело-оранжевого пламени, порожденного детонацией боезапаса, – Отключение фильтров службы безопасности приведет к потере связи с Империей, но, думается мне, она нам все равно больше не понадобится. Пусть ваш доктор готовится к сеансу связи. Не зря же и он, и вы волею судьбы оказались у Каппы Гияна здесь и сейчас. Парень, который смотрит на нас сверху, никогда ничего не делает просто так.

* * *

Первым из портала появился совсем небольшой корабль, укутанный плотным пологом маскировочного поля.

– И это вы называете отсталыми технологиями, контр-адмирал? – повернулся командующий к изображению Фелта в одном из окон на главном экране.

– На момент нашего ухода из пространства Земной Федерации ничего подобного у них не было, – Фелт выглядел не менее озадаченным, чем сам адмирал, – Максимум, чем они располагали – наши генераторы маскполя предыдущего поколения.

– Вызов с корабля союзников!

– Принять, – коротко бросил командующий, поворачиваясь к системе связи.

Объемное изображение командного поста среднего разведчика, появившееся на проекционном экране, заставило адмирала вздрогнуть. Рядом с человеком в незнакомой форме стоял рептилоид, удобно опиравшийся на толстый хвост, и тоже одетый в какой-то мундир, словно бы приросший к его коже.

– Рад приветствовать новых союзников, – произнес человек, – Контр-адмирал Юн Гао. Флотская разведка Земной Федерации.

– Адмирал Зелк, командующий силами обороны системы Каппы Гияна, – автоматически представился в ответ имперец, – контр-адмирал, вы не могли бы представить нам вашего… гм… союзника?

– Майор Дир-го, – сам ответил ящер, – Инженерная служба союзного флота.

– Я сморю, у вас ту все непросто, – снова взял слово Юн Гао, глядя куда-то мимо экрана.

– Более чем, контр-адмирал, – согласился Зелк, – Две из трех населенных планет системы уже фактически потеряны. Защищать последнюю нам тоже нечем, и через пару часов противник высадит на нее десант, ну а дальше он займется нашим флотом и последним уцелевшим гиперпорталом. Если у вас есть возможность оказать помощь моей эскадре, то сейчас для этого самое подходящее время.

– Господин адмирал, как только жаберы увидят наши корабли, выходящие из транспортного кольца, они немедленно нанесут по ним удар. Вы сможете гарантированно не пропустить врага к порталу в течение ближайшего часа?

– Ну, это, пожалуй, я вам обещать могу, – кивнул Зелк.

– В таком случае ждите гостей, господин адмирал, а я, с вашего позволения, осмотрюсь тут. Для наших систем наведения требуются некоторые специфические данные, которые я бы хотел собрать, – сообщил Юн Гао и, дождавшись кивка адмирала, отключил связь.

– Корабль союзников выпустил пакет разведзондов, – доложил оператор систем радиоэлектронной борьбы, – Фиксирую активное сканирование в широком диапазоне частот.

– Не препятствовать, – отдал приказ Зелк, – и занесите его в реестр дружественных целей. Я смотрю, союзник начал разгон, как бы наши патрульные корветы его не прижали.

– Выполнено.

– Активация портала! Наблюдаю выход в наше пространство тяжелого корабля. Классификации не поддается.

– Вы видели что-то подобное в вашей командировке, контр-адмирал? – обратился командующий к Фелту.

– Маскировочные поля мешают разобрать подробности… – засомневался тот, и, словно услышав его слова, изображение на проекционном экране обрело четкость.

– Союзники передали ключ-код к маскировочному полю, господин командующий, – прокомментировал появление на экране резкой картинки оператор систем РЭБ.

– Я не видел раньше таких кораблей. В тот раз тяжелые вымпелы союзников не имели силовых щитов, а сейчас они есть. И силуэты были совсем другими. Этот линкор раза в полтора крупнее тех, вместе с которыми мы защищали столичную планету ящеров.

– Что у них с броней? Почему она неровная и бугристая, как панцирь крипна?

– Это биометаллический композит, – пояснил Фелт, – я уже видел такое раньше. Броня и некоторые конструктивные элементы кораблей Земной Федерации искусственно выращены ящерами из активной биомассы. В отличие от нас, рептилии шли по биологическому пути развития, и симбиоз их достижений с человеческими технологиями в некоторых случаях дает весьма впечатляющие результаты.

– Еще один вымпел покинул гиперворота, – пришел новый доклад оператора контроля пространства, – Снова линкор, аналогичный первому. Еще один выход… Внимание! Флот жаберов сменил курс и начал перестроение для атаки нашей эскадры.

– Принять оборонительный ордер! Держим подходы к порталу, – немедленно отреагировал Зелк.

– Господин командующий, союзники просят указать им место в строю и боевую задачу.

– Как я им буду задачу ставить? – возмутился Зелк, – Я понятия не имею о тактико-технических характеристиках их кораблей и вооружения! Передайте, чтобы действовали по обстановке, исходя из возможностей своих линкоров.

– Из портала вышел корабль нового типа… Он почти вдвое больше предыдущих.

– Не понимаю… – в голосе Фелта прозвучало недоумение, и адмирал Зелк резко развернулся к нему, ожидая продолжения.

– Я эти корабли своими глазами никогда не видел, – пояснил Фелт, – но с силуэтами вражеских вымпелов командование флота Федерации нас знакомило. Это тяжелый авианосец кваргов, правда, несколько переделанный. Вон той выпирающей конструкции в носовой части раньше не было. В сражении за столичную систему ящеров кварги выступали на стороне жаберов, и, насколько я знаю, они уже больше двадцати лет воюют с Федерацией.

– Значит, что-то изменилось, – отмахнулся Зелк, которому сейчас было совершенно не до тонкостей межрасовых отношений в другой галактике, – Возможно, это вообще трофейный корабль – потом разберемся. Авианосцам поднять истребители и зачистить пространство перед нашим строем от беспилотных зондов и разведчиков противника.

– Четыре минуты до рубежа открытия огня главным калибром.

– Союзники формируют в нашем тылу ударную группу, – доложил начальник штаба, – Сейчас у них уже девять линкоров и четыре этих непонятных авианосца. Корабли продолжают прибывать.

– Не будем пока на них рассчитывать, – отмахнулся Зелк, – Что бы там ни было, а почти двести лет отставания – слишком много для того, чтобы надеяться на серьезную боевую эффективность их кораблей.

– Противник открыл огонь!

Эскадры жаберов и людей сходились лоб в лоб. Вернее, корабли людей оставались почти неподвижными, а строй противника накатывал на их боевой ордер тяжелым валом, остановить который, при текущем соотношении сил, казалось совершенно безнадежной затеей.

Линкоры и крейсера жаберов были более современными, и дальность эффективного огня их орудий превышала аналогичные характеристики имперских кораблей. В другой ситуации лягушки обязательно использовали бы это преимущество, чтобы пострелять по флоту Зелка с безопасного расстояния, но сейчас они спешили. Появление из портала у Каппы Гияна крупных сил людей явно не было предусмотрено их планами, и сейчас они стремились как можно быстрее уничтожить портал, чтобы сорвать переброску в систему новых имперских вымпелов.

– Крейсер «Денея» потерян! Пробитие силового щита тройным попаданием и взрыв энергетической установки.

– Линкор «Маршал Годж» просит разрешения покинуть строй из-за боевых повреждений!

– Попытка прорыва легких сил противника через нижнюю полусферу!

– Крейсера резерва, вы что, спите там! – взревел Зелк, – Немедленно закрыть брешь!

– Корабли союзников заняли место за нашим правым флангом. Их линкоры открыли огонь! Тип снарядов неизвестен. Наблюдаю детонацию боевых частей снарядов с большим недолетом… Сканеры фиксируют попадания! Реакция силовых щитов противника характерна для отражения ударов плазменных зарядов.

– Линкор «Копье Ирза» потерян! Прорыв эсминцев противника ликвидирован. Корабли жаберов совершают перестроение, охватывая нас по трем векторам.

– Начать отход к порталу! – сквозь зубы отдал приказ Зелк, понимая, что под перекрестным огнем его эскадра не устоит и пятнадцати минут.

– Противник переносит часть огня на корабли союзников. Наблюдаю разрывы снарядов на силовых щитах их линкоров.

– Передайте союзникам приказ отходить вместе с нашей эскадрой… Что происходит, контр-адмирал Фелт?! Что за иллюминация вокруг их авианосцев?

– Это что-то новое, господин командующий, я с таким не встречался…

– Союзники потеряли линкор! Их огнем уничтожено два крейсера противника. Поправка! Наблюдаю… – оператор контроля пространства сбился, не зная, как назвать, то, что он видел с помощью своих сканеров, – Наблюдаю применение авианосцами союзников оружейных систем неизвестного типа. Одиннадцать линкоров противника получили тяжелые повреждения. Их силовые щиты сбиты, ход потерян. Противник пытается выйти из боя!

– Начать преследование, – с мрачным удовлетворением приказал Зелк, – Передайте союзникам мою благодарность за отлично сделанную работу!

* * *

Маршал Колг сидел в удобном кресле в командном посту флагманского линкора «Император Йорт» – новейшего корабля проекта «Циклоп», изъятого у флота по личному приказу Диэра и переданного имперской СБ вместе с еще десятью тяжелыми кораблями для проведения операции «Чистый горизонт».

Как и предполагал Колг, Земная Федерация ответила на предложение Империи согласием. Аборигены надеялись с помощью имперских линкоров предотвратить свое окончательное поражение, которое, судя по краткому описанию обстановки, содержавшемуся в их ответе, было явно не за горами.

Глава имперской службы безопасности ждал. С минуты на минуту аборигены должны были активировать свою часть портала, и тогда уже ничто не сможет остановить его линкоры и крейсера. Колг не верил в способность флота Федерации оказать сколько-нибудь серьезное сопротивление его эскадре, и решил возглавить операцию лично. Был в этом решении и более дальний прицел. Терпеть Диэра в качестве императора в новом мире маршал не собирался. Это ничтожество должно было уйти в небытие сразу, как только Колг наберет достаточную силу и влияние для того, чтобы вновь созванный Регентский Совет однозначно сделал выбор в его пользу. И операция «Чистый горизонт» являлась одним из этапов этого пути – главным этапом. Именно он, маршал Колг откроет новые пространства для спасения имперской элиты и наиболее ценной части остальных граждан. Именно он станет тем, благодаря кому само дальнейшее существование и будущее величие Империи станет возможным. А Диэр – самозванец, пришедший к власти нелегитимным способом и способный оставаться императором лишь пока всесильная СБ империи его всецело поддерживает. Но время этой поддержки скоро истечет…

Внутреннее пространство кольца гиперпортала подернулось серой мутью, и в помещении командного поста линкора прозвучал мелодичный предупреждающий сигнал. Путь в галактику Земной Федерации вновь открылся.

– Флоту начать движение! – приказал Колг с легкой улыбкой и удовлетворенно кивнул, наблюдая за тем, как звено малых разведчиков рванулось к порталу, чтобы первыми выйти в чужое пространство.

Когда флагман Колга прошел через гиперворота, все боевые корабли его флота уже ждали своего командующего в походном строю, не предпринимая пока никаких действий, лишь обменявшись формальными приветственными сообщениями с небольшой эскадрой аборигенов, выделенной, похоже, командованием флота Федерации из своих скудных резервов для встречи союзников.

– Какое старье… – пренебрежительно скривился маршал, рассматривая на тактической голограмме силуэты пары линкоров и пяти крейсеров аборигенов, – Мы строили что-то подобное лет двести назад, а эти корабли еще и явно потрепаны в боях. Похоже, дела у местных идут совсем плохо. Флоту приготовиться к атаке. Начинаем, как только последний наш транспорт пройдет портал.

Громоздкие гиперворота аборигенов висели за орбитой шестой планеты в жиденьком поясе астероидов довольно оживленной звездной системы, светило которой местные жители называли звездой Барнарда.

Помимо скудной эскадры прикрытия портал охраняли восемь орбитальных крепостей, столь же древних и примитивных, как и местные боевые корабли. Крепости не имели даже самых простейших силовых щитов, а на их корпусах просматривались следы былых повреждений, некоторые из которых выглядели весьма серьезными и вызывали у Колга сомнения в реальной боеспособности бронированных сфер. В общем, никаких сомнений в успехе операции маршал не испытывал.

– Господин командующий, транспорты прошли портал и заняли место в арьергарде нашего строя. Противник активности не проявляет, – доложил адмирал Титц. Когда-то этот офицер без всяких сомнений и колебаний провел операцию по аресту генерала Клэя и дальнейшей изоляции его эскадры. Колг это запомнил, и теперь Титц получил должность начальника штаба его сводного флота.

Какое-то время маршал колебался отдавать ли приказ об атаке немедленно. Возможно, сразу этого делать не стоило, а следовало воспользоваться относительной лояльностью аборигенов и выбрать более удобный момент. Но Колг не был до конца уверен в своих людях. Идиотское требование Диэра увеличить численный состав флота вторжения заставило Колга привлечь к операции сторонних военных специалистов. Сказав императору, что он сможет укомплектовать проверенными людьми тридцать пять тяжелых кораблей, Колг несколько покривил душой, но момент не допускал проявления слабости, и маршал дал обещание, выполнить которое в полной мере оказался не в состоянии. Линкоры и крейсера – не самая распространенная боевая единица в службе имперской безопасности. Задачи, знаете ли, не те, как правило… В итоге Диэру пришлось оставить на кораблях часть флотских команд – тех, кому, как казалось, можно было доверять после проведенной сотрудниками СБ проверки. Но полного доверия к этим флотским Колг испытывать не мог. Сказать честно, он и в своих-то людях никогда не был полностью уверен, что уж говорить о вояках, не прошедших специальной психологической подготовки и способных потерять устойчивость и самообладание в сложных ситуациях, ставящих под удар их моральные принципы. В общем, тянуть не следовало – чем дольше имперцы будут находиться в мирном контакте с аборигенами, тем сложнее им будет начать в них стрелять.

– Флоту боевая готовность, – решился, наконец, Колг, – атаковать будем в походном строю. Эти музейные экспонаты не стоят потери времени для перестроения в боевой порядок.

– Цели распределены, – доложил адмирал Титц, – все корабли готовы к атаке.

– Открыть огонь!

* * *

– К сожалению, господин президент, я не смог лично принять участие в сражении, – пояснил я Тобольскому ситуацию. – Мой флагман в момент получения сигнала от доктора Силка находился в очень неудобной точке, исключавшей быстрый выход к ближайшему транспортному кольцу. А ситуация в системе Каппы Гияна, по словам доктора, сложилась совершенно отчаянная. В результате мне пришлось собрать все, что было возможно быстро выдернуть к порталам, и сконцентрировать в одном месте для перехода на помощь имперцам. Командовал сводной эскадрой вице-адмирал Сергеев, а после его гибели в начальной фазе сражения командование пришлось принять контр-адмиралу Юн Гао, как старшему по званию. Наш глава флотской разведки, несомненно, отличный специалист в своем деле, но линкоры в бой он никогда не водил, так что сами понимаете, ждать от него чудес флотоводческого искусства не приходилось, хотя для человека, впервые командовавшего линейной эскадрой, он, можно считать, вполне справился. Мы потеряли два «Черных Дракона», чего, наверное, можно было избежать, но обстановка в системе, особенно в начале боя, действительно сложилась крайне тяжелая, и я могу понять вице-адмирала Сергеева, бросившего в бой передовую группу линкоров, не дожидаясь выхода из портала основных сил. Ну а дальше вы в основном уже знаете. После залпа коллапсарных орудий жаберы решили дальше судьбу не испытывать, прекратили штурм системы и попытались организовано отступить и эвакуировать наземные войска. Адмирал Зелк и Юн Гао, естественно, давать им спокойно уйти не собирались, но сил у них все же оказалось недостаточно, так что примерно треть кораблей лягушек смогла спастись. Десантников на планетах жаберам пришлось бросить. Сдаваться они отказались – даже в переговоры вступать не стали. На этой стадии я уже прибыл к Каппе Гияна и попросил адмирала Зелка не торопиться с наземной операцией по освобождению двух уже почти полностью захваченных врагом планет до подхода транспортов с «Тероподами». Имперец не особо возражал – десантных сил в его эскадре прикрытия почти не имелось, так что справиться самостоятельно адмирал все равно не мог, да и посмотреть на наши наземные силы в деле ему тоже явно хотелось.

– Адмирал удовлетворил свое любопытство? – усмехнулся Тобольский.

– Более чем, – я тоже позволил себе легкую улыбку, – Правда, мирное население имперских планет, кто дожил до нашего десанта, испытало некоторый шок от того, кто свалился с неба и вышиб лягушек из их городов. Люди-то пришли только со второй волной, да и то в весьма ограниченном количестве. Главное сражение шло между жаберами и стаями «Тероподов», а основу второй волны составляли десантники кваргов. Наконец-то они оторвались по полной. Лягухи знали, что отступать им некуда и дрались до последнего. Потери среди «Тероподов» оказались просто запредельными – все-таки наши технологии, даже с учетом украденного у Роя и захваченного у здешних лягушек, пока во многом не дотягивают до уровня жаберов, воюющих с Империей. По этой же причине части флота вторжения удалось ускользнуть из системы Каппы Гияна. Авианосцы кваргов, на основе которых созданы наши «Рапиры», не отличаются высокой скоростью хода. Они сильно уступают в этом плане даже «Черным Драконам», а те, в свою очередь, не могут тягаться в скорости с кораблями жаберов. В общем, пока наши силы подтянулись к жаберскому порталу, почти все вражеские тяжелые вымпелы, уцелевшие в первой фазе сражения, уже успели уйти. Накрыть удалось только хвост колонны, ну и сам портал, конечно.

– С военной точки зрения результат вполне удовлетворительный, – подвел итог президент, – но у всей этой истории есть и весьма значимый политический аспект. Как имперцы восприняли нашу помощь? И как они в целом оценивают ситуацию? Вы ведь уже в курсе послания, полученного нашей дипломатической службой от официальных властей Империи? Нам предлагают военную помощь, но очень многое в этом документе, мягко говоря, расходится с реалиями, имеющими место по ту сторону портала.

– Я в курсе, господин президент, и ситуация мне категорически не нравится. Некоторое время назад мы с вами уже обсуждали, может ли Империя стать нашим врагом. Учитывая то, что я узнал от доктора Силка, генерала Ласа и адмирала Зелка, все идет к тому, что самопровозглашенный император Диэр решится на открытую агрессию. Военная ситуация в Империи просто катастрофическая. Адмирал Зелк знает о проекте «Исход» лишь в общих чертах, зато Силк и Лас информированы на куда более высоком уровне, и по их словам к уходу в межгалактическую пустоту Империя еще совершенно не готова. Таким образом, получается, что кроме бегства к нам у них нет других реальных вариантов. Но Диэр и поддерживающий его глава имперской службы безопасности, похоже, понимают, что им, с их подходами, в нашей галактике будут не рады, и ложиться под них здесь добровольно никто не захочет, а значит, с очень высокой вероятностью вместо военной помощи мы получим флот вторжения.

– А насколько устойчив сам режим Диэра? Я уверен, этот вопрос в общении с имперцами вы тоже затрагивали.

– Затрагивали, причем довольно подробно, – кивнул я, подтверждая слова Тобольского, – Адмирал флота Диэр не пользуется популярностью в армии и на флоте Империи, но его безоговорочно поддерживает имперская СБ. Среди генералов и адмиралов распространено мнение, что Диэр – узурпатор, но момент для попытки его свержения совершенно неподходящий. Лучше уж такая власть, чем безвластие, пусть даже на короткое время. Империя и так шатается под ударами жаберов, а если начать гражданскую войну – она рухнет, как карточный домик.

– Центральные власти Империи знают о появлении нашего флота у Каппы Гияна?

– Почти наверняка нет. После отключения контрольно-фильтрационного блока, встроенного в оборудование гиперсвязи портала, возможность обмениваться сообщениями с другими порталами в Империи была утрачена. Полноценной сети гипермаяков, как у нас, в Империи давно нет, так что Каппа Гияна находится в информационной изоляции. Я взял на себя смелость и ввел Зелка в курс сообщения, переданного нам людьми Диэра, а также сообщил ему известную мне информацию по проекту «Исход».

– И как отреагировал имперский адмирал? – спокойно спросил президент. Похоже, он не счел мои действия ошибочными, а очередное самоуправство командующего союзным флотом, видимо, не оказалось для верховного главнокомандующего чем-то неожиданным.

– Адмирал произнес много ярких слов и выражений о психических и физиологических особенностях императора Диэра и его советников, господин президент, – усмехнулся я уголком губ, вспоминая разговор с Зелком, – Суть его ответа сводилась к тому, что по его глубокому убеждению армия и флот никогда не согласятся на участие в нападении на союзников, и раз уж такая информация выплыла наружу, то он, адмирал Зелк, сделает все, чтобы подобные действия предотвратить.

– И какие же действия адмирал решил для этого предпринять?

– По моей настоятельной просьбе он не стал предпринимать никаких действий, кроме обеспечения полной информационной блокады Каппы Гияна. Любые его попытки выйти на связь с другими системами или с командованием флота неизбежно привели бы к утечке информации о нашем визите в Империю, а это нам сейчас совершенно не нужно. Наоборот, чем позже адмирал Диэр узнает о том, что мы в курсе реального положения дел по ту сторону портала, тем больше пользы мы сможем извлечь из сложившейся ситуации. Господин президент, я считаю, что нам нужно немедленно согласиться с предложением Империи о военной помощи, причем попросить их оказать ее нам как можно быстрее, чтобы у них осталось как можно меньше времени на подготовку.

– Вы действительно хотите увидеть в системе Барнарда имперский флот вторжения, адмирал?

– Да, господин верховный главнокомандующий, именно этого я и хочу. Разрешите, я объясню?

– Я слушаю, – кивнул президент.

– По мнению адмирала Зелка привлечь к удару по Земной Федерации регулярные соединения армии и флота Диэр не сможет из-за слишком высокого риска отказа генералов и адмиралов выполнить такой приказ, а то и угрозы открытого бунта. Следовательно, для участия в операции он будет вынужден собрать только лояльные ему силы, то есть, прежде всего, боевые части и корабли имперской СБ. Сил этих у Диэра не так уж и много, а значит, ему придется рискнуть и отправить к нам почти все войска и корабли, на которые он может опереться для поддержания своего режима внутри Империи…

– И если они не вернутся обратно, – продолжил за меня президент, – то власть нового императора рухнет от первого же легкого толчка. Звучит красиво, Игорь Яковлевич, даже изящно. Но можете ли вы дать мне гарантию, что пропустив в наше пространство ударный флот Империи, мы не подпишем себе, нашим согражданам и союзникам смертный приговор?

– Решение должен принять Совет Трех Рас, господин президент, – нейтрально ответил я, вызвав легкое недоумение Тобольского, – Но если вы хотите знать мое мнение – мы справимся. Я не думаю, что в текущих обстоятельствах тридцать пять имперских линейных кораблей станут для нас неразрешимой проблемой. Прямо сейчас мы способны выставить против флота вторжения шестьдесят три «Рапиры». Практика показала, что при применении этого оружия линкоры жаберов практически полностью теряют боеспособность после первого же попадания. Не думаю, что имперские тяжелые корабли смогут противостоять им лучше. И это только наша главная ударная сила. По эту сторону портала война уже закончилась, если не считать нескольких упертых наместников в трех жаберских системах, не желающих пока признать очевидное и сложить оружие. Но на блокаду их планет много сил не требуется, так что мы имеем возможность стянуть в систему звезды Барнарда столько «Черных Драконов», сколько потребуется для создания подавляющего перевеса и надежного прикрытия «Рапир». Семидесяти вымпелов, я думаю, будет более чем достаточно. Ну и, естественно, беспилотные носители дрон-торпед, куда же без них.

– И увидев все это великолепие, имперцы сделают вид, что никогда ни о чем плохом и не помышляли… И тихо уберутся обратно под каким-нибудь очередным благовидным предлогом, – усмехнулся президент. – Хотя о чем это я? Они ведь увидят на выходе из портала совсем не полторы сотни тяжелых кораблей, ждущих их в боевом построении, а нечто совершенно иное, не так ли?

– Само собой, господин президент. У нас хватает старого списанного железа.

– Начинайте передислокацию сил в систему звезды Барнарда, адмирал. И будьте готовы через час изложить предварительный план операции на Совете Трех Рас.

* * *

– Эскадра прикрытия даже не успела отреагировать на уничтожающий огонь имперских линкоров и крейсеров. В ответ не прозвучало ни одного выстрела, и корабли Федерации, тускло вспыхивая в отсветах взрывов снарядов, распались на парящие замерзающими газами фрагменты и мелкие обломки. Ни один из них не взорвался. Маршал Колг не обратил на это внимания, а вот адмирал Титц был неприятно удивлен. Обычно при таком количестве одновременных попаданий что-то в боевом корабле обязательно детонирует, и возникают вторичные взрывы, разрушающие корпус изнутри. А линкоры и крейсера аборигенов погибли так, будто Имперская эскадра стреляла по мишеням на полигоне.

– Орбитальные крепости противника не отвечают на огонь! – доложил командир флагмана.

Маршал Колг сохранял внешнее спокойствие, но нехорошие предчувствия уже клубились в его голове.

– Господин командующий, противник подорвал свой гиперпортал!

Естественно, такое действие со стороны противника было предусмотрено планом. Предполагалось, что, местные вояки попытаются отрезать путь для перехода новых имперских кораблей в свою галактику, чтобы к уже прорвавшейся эскадре не подошло подкрепление. Но сейчас взрыв портала больше напоминал другое действие – им пытались закрыть путь к отступлению. Колг усмехнулся. В трюмах транспортных кораблей лежал их обратный билет в Империю – два полных комплекта для сборки гиперпорталов.

– Орбитальные крепости противника уничтожены, – доложил адмирал Титц, – Господин маршал, это очень похоже на провокацию со стороны аборигенов. Ни крепости, ни корабли противника не вели ответного огня. Мы, похоже, уничтожили пустышки, специально выставленные перед нами в качестве приманки.

– Возможно, аборигены оказались более дальновидными, чем нам хотелось надеяться, – ответил Колг, продолжая демонстрировать невозмутимость, – Но это ничего не меняет. Да, теперь местные знают, что мы пришли не помогать им, а совсем с другими целями, но это и так стало бы им известно после первого же нашего выстрела. Приступим, пожалуй. Флоту начать разгон к третьей планете!

– Господин командующий, – обратился к Колгу старший аналитик, – отсутствие реакции аборигенов на нашу атаку выглядит неестественно. Они даже не попытались выйти на связь после открытия нами огня. С высокой вероятностью можно утверждать, что противник ждал от нас именно таких действий, а из этого следует, что руководство Федерации имеет гораздо больше информации о нашей эскадре и о положении дел в Империи, чем предполагалось при разработке плана операции.

– Это уже не важно, – в голосе маршала прозвучал металл, – Сейчас все решают только тактико-технические характеристики кораблей. У нас они заведомо лучше, причем намного. Каждый наш линкор стоит нескольких десятков здешних тяжелых кораблей. Местные ведут тяжелую войну, и им неоткуда взять силы для отражения нашего удара.

Резкие сигналы оповещения о новых целях, непрерывно следующие один за другим, нарушили деловую суету командного поста. Тактическая голограмма активно пополнялась новыми отметками чужих кораблей, выходящих из-за диска пятой планеты.

– А вот и они, – удовлетворенно произнес Колг, – рановато появились. Им бы дождаться, когда мы подойдем поближе, может быть и имели бы какие-то шансы, а так они даже не смогут приблизиться на дистанцию эффективного огня своих орудий.

– Аборигены не угадали с планетой, – усмехнулся адмирал Титц. – Видимо, считали, что мы начнем с пятой, а мы выбрали первой мишенью Барнард-3.

– Новые цели на высоких орбитах третьей и седьмой планет. Общая численность превысила триста вымпелов. Половина из них – тяжелые корабли. Более точной идентификации мешают маскировочные поля.

– Спасибо генералу Клэю, – поморщился Колг, – снабдил местных нашими устаревшими генераторами. Не зря его император за решетку отправил. Хотя, стоило, наверное, просто расстрелять.

– Это поля другого класса, господин командующий, – сообщил оператор систем сканирования. Они заметно эффективнее и, похоже, не имперской разработки – другие частотные характеристики.

– Противник начал маневр сближения, – вмешался адмирал Титц, – Похоже, они не собираются опираться на орбитальную оборону, а хотят встретить нас в открытом космосе.

– Тем хуже для них, – негромко ответил маршал, – Командуйте, адмирал. Сражение линейных сил – ваша стихия.

– Господин командующий, – в голосе Титца звучало сомнение, – они ведут себя слишком уверенно. Не нагло, заметьте, а именно уверенно. Может быть, стоит воспользоваться нашим преимуществом в скорости и отступить? У нас слишком мало данных о возможностях противника…

Колг задумался. В словах адмирала, несомненно, был свой резон. Глава имперской СБ понимал, что сейчас, пока не развернут хотя бы один портал, ведущий в Империю, его флот уязвим.

– У нас есть возможность уклониться от сражения? – наконец, спросил маршал.

– Противник разделил свои корабли на три эскадры и пытается отсечь нас от границы зоны гравитационного ограничения, в которую мы уже сильно углубились, – ответил адмирал, – но если та динамика разгона, которую они демонстрируют сейчас, является пределом их возможностей, мы сможем уйти, правда пройти придется почти впритирку. Возможно, наши орудия даже будут доставать до передовых кораблей аборигенов. Решение нужно принимать немедленно, господин маршал.

Время. В большинстве случаев это самый дефицитный ресурс, причем ресурс невозобновляемый. Оно уходит навсегда, и вернуть его невозможно, по крайней мере, известными сейчас способами. Колг слишком хорошо знал эту истину, равно как и то, что далеко не все его люди надежны. Операцию «Чистый горизонт» требовалось завершить как можно быстрее, поскольку каждый час промедления увеличивал вероятность провала. По ту сторону портала остался идиот Диэр, который без поддержки Колга мог помножить на ноль все их предыдущие успехи. Или помножат на ноль самого Диэра – в Империи осталось немало сильных личностей, и до сих пор их удерживали от бунта те самые силы, которые сейчас находились здесь, в галактике Земной Федерации.

– Адмирал, какая из эскадр противника мешает нашему отходу в наибольшей степени?

– Идущая от седьмой планеты, господин Командующий.

– Атакуйте ее, адмирал. Не думаю, что они выдержат наш лобовой удар. В зависимости от результата атаки будем решать, уходить или развернуться и уничтожить остальных.

– Принято к исполнению.

Имперский флот выполнил разворот в плоскости эклиптики. Корабли недавних союзников стремительно сближались.

– В боевом ордере противника шестьдесят три тяжелых вымпела, – доложил оператор систем сканирования, – и еще до пятисот сверхлегких кораблей.

– Сверхлегких? – удивился Колг, – это что за тип цели?

– Извините, господин командующий, в нашей классификации нет названия для боевых кораблей размерами между корветом и истребителем. Только если малый разведчик… Но они не ходят в бой в одном строю с линкорами.

– Строй действительно необычен, – согласился адмирал Титц, – Самые крупные корабли держатся в третьей линии. Возможно это авианосцы, но тогда их доля слишком велика для сбалансированной эскадры.

– Десять минут до рубежа открытия огня главным калибром. Тяжелые корабли противника начали торможение!

На тактической голограмме строй эскадры Федерации распался на две части. Более крупные вымпелы замедлили сближение с флотом Колга, а пять сотен малых целей продолжили разгон, явно стремясь как можно быстрее добраться до имперских кораблей.

– Это могут быть только торпедоносцы, – уверенно произнес Титц, – Для любого другого корабля таких размеров подобная тактика – гарантированное и совершенно бесполезное самоубийство. Для торпедоносцев, впрочем, это тоже дорога в один конец, но они хотя бы имеют шансы доставить нам какие-то неприятности. Приготовиться к отражению торпедной атаки! Увеличить плотность строя! Главный калибр – готовность к открытию заградительного огня.

– Противник в зоне досягаемости главного калибра!

– Открыть огонь!

– Противник несет потери! Малые корабли аборигенов не имеют защитных полей и брони! Уничтожено сорок процентов целей. Пятьдесят процентов!

– Наблюдаю красное свечение вокруг корпусов двадцати двух тяжелых кораблей противника! – в голосе оператора систем сканирования чувствовалось напряжение.

– Что это за новости? – Развернулся Колг к адмиралу, – Мы можем нанести по ним удар?

– Они пока вне зоны досягаемости наших орудий, господин маршал. До рубежа открытия огня по этим целям еще две минуты.

– Малые цели разделились. Предполагаю сброс торпед!

– Открыть заградительный огонь! – автоматически отдал распоряжение Титц, вглядываясь в тактическую голограмму, на которой чуть впереди двадцати двух уже почти остановившихся кораблей противника вспыхнули небольшие искусственные звезды. Сейчас эти цели приковывали к себе все внимание адмирала – от торпед имперский флот почти наверняка отобьется, а вот что скрывается за, казалось бы, неторопливыми, но весьма угрожающими действиями тяжелых вымпелов врага, Титц пока не знал.

Разгоревшиеся до нестерпимой яркости рукотворные звезды мигнули и, как показалось адмиралу, начали терять стабильность, но рассмотреть подробности он не успел. Флагманский линкор сотряс страшный удар – корабль будто стена остановила. Людей швырнуло вперед, все незакрепленные предметы мгновенно научились летать, причем очень быстро и крайне болезненно для всех, кто оказался на их пути. Титц пролетел сквозь покрывшуюся рябью тактическую голограмму и больно ударился о прикрепленное к полу кресло старшего аналитика. В плече что-то хрустнуло, и руку пронзила острая боль. Голове, впрочем, тоже изрядно досталось – по ней прилетело что-то тяжелое, но удар пришелся по касательной, и адмирал даже не потерял сознания. Свет в командном посту погас, но через несколько секунд вспыхнул вновь одновременно с взвывшими сигналами пожарной тревоги и баззерами предупреждения о разгерметизации. Адмиралу заложило уши, из носа струйкой потекла кровь, но вскоре давление в разгромленном помещении командного поста стабилизировалось. Несколько раз мигнув, включилась тактическая голограмма, продолжая время от времени подергиваться рябью. Маршал Колг все еще сидел в своем кресле, но его голова была неестественно вывернута набок, а на виске виднелся свежий шрам от удара чего-то тяжелого. Состояние командира эскадры однозначно свидетельствовало о том, что командование операцией перешло к Титцу. Вот только было ли ему еще чем командовать? Голограмма бесстрастно демонстрировала список повреждений и проваленных тестов оборудования и вооружения. Защитного поля «Император Йорт» больше не имел. Стрелять могли лишь три орудия, находившиеся в кормовых башнях, но и то лишь теоретически – системы наведения заклинило в результате деформации корпуса. Плазменные пушки, зенитные кинетические орудия и пусковые установки ракет малого радиуса действия на запросы вычислителя не отвечали. Многочисленные пробоины и трещины в корпусе… В общем, корабль был практически мертв.

Оглянувшись вокруг, адмирал понял, что он единственный офицер в командном посту, оставшийся в сознании. Уронив голову на свой пульт, слабо стонал оператор систем сканирования. Все остальные не подавали признаков жизни.

По возможности аккуратно отодвинув раненого в сторону, Титц вручную запустил программу перенастройки сканеров под новую конфигурацию корабля, а точнее, под ту груду металлолома, в которую превратился флагман имперского флота.

Через десяток секунд на тактической голограмме стали появляться отметки своих и чужих кораблей с краткими справками об их состоянии. Бой, как ни странно, еще продолжался, хотя, по мнению Титца, он уже потерял всякий смысл.

Торпедный залп аборигенов удалось отбить. Даже страшное оружие, примененное эскадрой противника, не смогло этому помешать. Единичные торпеды, прорвавшиеся через заградительный огонь и средства ближней обороны, лишь бессильно разрядили свои одноразовые плазменные орудия, не сумев пробить силовые щиты имперских тяжелых кораблей. Тоже, кстати, совершенно неожиданное оружие, хоть и не такое смертоносное, как то, под удар которого попали двадцать два корабля имперского флота.

В строю еще оставались тринадцать крейсеров. Все имперские линкоры вынужденно вышли из боя и неуправляемо дрейфовали так же, как «Император Йорт», вполне логично став первоочередными целями для страшного оружия аборигенов. У оставшихся боеспособными кораблей, как ни странно, сохранялись шансы прорваться. Противник явно не горел желанием биться насмерть. Его линкоры выстроились в три эшелона и сменяли друг друга, как только их силовые щиты, оказавшиеся ничуть не хуже имперских, начинали терять мощность под огнем имперских крейсеров. Воспользоваться преимуществом в скорости и вырваться из ловушки могли только боевые корабли, но бросить транспорты и бессильно дрейфующие линкоры означало для их экипажей проститься с возможностью вернуться в Империю. Поэтому командиры крейсеров, утратив единое командование, по инерции продолжали обмениваться залпами с эскадрой противника, не видя никаких перспектив и хоть сколько-нибудь разумного варианта выхода из сложившейся ситуации. Впрочем, Титц выхода тоже не видел. Он понимал, что через десять-пятнадцать минут к месту боя подтянутся еще две эскадры противника, и исход сражения будет предрешен, если, конечно, раньше не перезарядятся эти чудовищные пушки аборигенов, с одного залпа превращающие линкор проекта «Циклоп» в бесполезную груду развалин.

– Здесь адмирал Титц, – активировал новый командующий устройство связи, – Маршал Колг мертв. Я принял командование. Ситуация безнадежна. Думаю, всем вам это очевидно так же, как и мне. Я хочу знать, есть ли среди командиров крейсеров те, кто не готов выполнить мой приказ о прекращении огня и капитуляции?

С главного экрана на адмирала смотрели тринадцать угрюмых лиц. Среди них не было дураков, но, как опасался Титц, могли найтись офицеры, считающие фанатичное следование своему долгу высшим проявлением воинской доблести.

– Я выполню приказ, – решился, наконец, капитан Холг, один из молодых офицеров, недавно получивший по командование крейсер, – в конце концов, здесь тоже живут люди, а мы, как я понимаю, так никого из них и не убили. Не думаю, что торпедоносцы были пилотируемыми, раз их так просто бросили в самоубийственную атаку.

Больше никто ничего говорить не стал, и адмирал, морщась от боли в висевшей плетью руке, вручную переключил канал связи на открытую частоту.

– Кораблям Земной Федерации – к вам обращается адмирал Титц, командующий имперской эскадрой. Мы готовы сдаться. Прошу прекратить огонь.

* * *

– Ваше Императорское Величество, – руки нового министра обороны ощутимо подрагивали, – мы потеряли связь с еще четырьмя системами, ранее подвергшимися атаки жаберов. Ситуация во всех случаях схожая. Сначала мы получаем из атакованных систем просьбы о помощи, и если мы не присылаем туда крупные силы, через некоторое время связь пропадает. Но разведка докладывает, что жаберы прекратили наступление и даже оставили несколько захваченных ранее систем без всякого давления с нашей стороны.

– Маршал Колг так и молчит? – лицо Диэра за последние дни осунулось и посерело. Император мало спал и чувствовал себя явно не лучшим образом.

– Никаких известий, Ваше Императорское Величество, – ответил генерал-майор Чир, замещавший маршала Колга на посту главы СБ Иммерии на время его отсутствия. – Портал с той стороны, скорее всего, разрушен, а собрать один из тех, которые маршал вез с собой, видимо, пока не удалось.

– Ладно, вернемся к прифронтовой зоне, – лоб императора прорезала морщина, – как я понимаю, все началось с Каппы Гияна. Вы должны были отправить туда разведку, генерал-майор. Есть результаты?

– Пока предварительные, Ваше Императорское Величество. С уверенностью можно сказать, что кораблей жаберов в системе нет. Выйти на связь с агентами СБ разведке не удалось – система взята в плотную информационную блокаду. Все, что разведчикам удалось выяснить, не рискуя быть обнаруженными, это что Каппа Гияна по-прежнему под контролем эскадры адмирала Зелка. Во всяком случае, именно его патрульные корветы и эсминцы несут службу на границах системы. Стационарный портал тоже на своем месте, причем он функционирует – разведчикам удалось зафиксировать всплески напряженности U-поля, характерные для активации портала при проходе через него крупных кораблей.

– Это все?

– Из достоверного – все, – кивнул Чир, – все остальное лишь предположения и гипотезы.

– Мне тянуть из вас информацию клещами, генерал-майор?

– Извините, Ваше Императорское Величество, – отвел взгляд генерал, – умники из нашего департамента научных исследований утверждают, что характер возмущений U-поля при активации портала у Каппы Гияна не соответствует ни одному из профилей, имеющихся в наших архивах, а у нас они есть на все типы кораблей, производимых в Империи, и даже на большинство кораблей жаберов.

– Вы хотите сказать, что через портал у Каппы Гияна к нам проходят чужие корабли?

– Утверждать это на сто процентов нельзя, – все так же глядя в сторону, ответил Чир, – всегда есть шанс, что через портал одновременно проходят два-три небольших корабля. В этом случае профиль возмущений U-поля искажается до полной неузнаваемости…

– Но это редкий экзотический случай, не так ли, генерал-майор? – с раздражением бросил император, сверля взглядом безопасника.

– Да, Ваше Императорское Величество, – с едва уловимым вздохом ответил генерал, посмотрев, наконец, прямо в глаза Диэру, – это почти наверняка корабли Земной Федерации. Боюсь, что операция «Чистый горизонт» провалилась, и нам не стоит ждать возвращения маршала Колга.

– Вы просто хотите занять место маршала, генерал-майор, – взвизгнул Диэр, вскакивая и сжимая кулаки, – Маршал вернется с победой! Эти варвары не в состоянии противопоставить нам ничего! Ничего, слышите!

– Да, Ваше Императорское Величество, – опустил глаза генерал.

Дверь зала для совещаний бесшумно открылась, и в нее неслышной тенью проскользнул вышколенный референт. Он склонился к уху императора и произнес несколько слов, и почти одновременно коммуникаторы Диэра и Чира коротко завибрировали, принимая файлы, после чего референт растворился в пространстве столь же незаметно, как до этого появился.

Минуту в зале царила тишина – никто не смел отвлекать императора от чтения полученного сообщения. Наконец, Диэр оторвал взгляд от экрана и в упор посмотрел на исполняющего обязанности главы имперской службы безопасности.

– Эскадра маршала Колга вышла на связь, – зло прищурившись, произнес император, – Задачу они выполнили. Аборигены ничего не смогли против наших линейных кораблей, но вслед за этим эскадра нарвалась на крупный флот жаберов, шедший, видимо, добивать то, что осталось от Федерации и ее союзников, и понесла серьезные потери. Противник применил неизвестное оружие, существующее у него, видимо, в единственном экземпляре. Одиннадцать кораблей с компонентами этого оружия удалось захватить, но цена оказалась высока. Маршал Колг погиб, все линкоры и часть крейсеров эскадры получили тяжелые повреждения. В строю осталось тринадцать крейсеров, но транспорты с порталами им удалось отстоять. Адмирал Титц, принявший командование после гибели Колга, просит срочной эвакуации эскадры и захваченных трофеев в пространство Империи и организации охраны гиперворот на стороне бывшей Земной Федерации.

– Ваше Императорское Величество, – осторожно подбирая слова, начал генерал Чир, – если потери эскадры так велики, то более или менее надежно обеспечить безопасность ее эвакуации мы сможем только в Метрополии. Здесь поддерживается максимальное сосредоточение лояльных вам сил, и перебросить их в любое другое место мы не можем, чтобы не нарушать систему вашей личной безопасности. Надежных резервов у моей службы больше нет.

– Хорошо, генерал-майор, – все еще напряженно ответил Диэр, но было видно, что появление хоть какой-то определенности позволило императору немного расслабиться, – откройте им портал в Метрополию. Посмотрим на их трофеи. А охрану портала на той стороне обеспечим силами оставшихся в строю кораблей самой эскадры Титца – после пополнения боезапаса и необходимого обслуживания, естественно.

* * *

Генерал Клэй откровенно скучал. За многие месяцы заключения в специзоляторе имперской службы безопасности его всего пять раз водили на допросы, да и то проводились эти процедуры предельно формально. У генерала сложилось ощущение, что сообщаемые им сведения не слишком интересны следователям, и они просто механически выполняют спущенную им сверху задачу. Клэй прекрасно понимал, что формально его обвинить не в чем. Прямого приказа бросить союзников посреди сражения и уйти в Империю Клэй не получал. Мало того, попытайся он так поступить, совсем не факт, что ему бы открыли портал на стороне Федерации. Это понимал он, это же понимали и следователи.

Полная информационная изоляция сильно угнетала генерала. К нему не просачивались никакие сведения о происходящем за стенами изолятора. Непривычный к безделью и полному отсутствию возможности повлиять на ситуацию, Клэй много читал, занимался поддержанием физической формы и думал о том, что ждет дальше его самого и Империю, которой он честно служил всю свою сознательную жизнь.

Монотонно повторяющаяся изо дня в день последовательность нехитрых событий, составлявших быт заключенного, была столь однообразна, что генерал уже выучил наизусть не только свое расписание, но и все шорохи и прочие незначительные звуки, предшествующие и сопровождающие каждое действие персонала изолятора. С минуты на минуту, например, ему должны были принести обед. Ритуал этот никогда не нарушался и происходил всегда в одно и то же время. За пару минут до появления охранника с вечно скучающим выражением лица из-за двери камеры начинало раздаваться какое-то едва слышное поскрипывание и позвякивание совершенно неясного происхождения. Клэй одно время недоумевал, что может издавать такие звуки в полностью автоматизированной тюрьме, где лишь живой охранник оставался данью традиции и единственной связью заключенного с внешним миром. Потом генерал устал удивляться и лишь отмечал краем сознания эти привычные изменения звукового фона.

Однако сегодня знакомые звяки и скрипы все никак не хотели начинаться, и в уставшей от неизменного графика душе генерала шевельнулась надежда, что в его жизни появится хоть какое-то разнообразие. Может быть, новый допрос? Прошлый был уже больше месяца назад. Все какое-то развлечение…

По стенам и полу камеры прошла едва заметная вибрация. Клэй заинтересованно оглянулся на дверь, пытаясь припомнить, случалось ли подобное раньше. Додумать эту мысль он не успел – тюрьму ощутимо тряхнуло, и одна из потолочных панелей с сухим треском раскололась, осыпав заключенного какой-то мелкой колючей дрянью, мгновенно набившейся в волосы и нос. Генерал от души чихнул, и его интерес к происходящему скачком переместился на новый уровень, резко перейдя из чисто умозрительного в сугубо практический. Быстро окинув взглядом камеру, Клэй нашел наиболее прочным предметом мебели стол, надежно прикрепленный к полу, и быстро забрался под него, повалив на бок пару стульев для создания дополнительной защиты – получать по голове фрагментами облицовки, а то и кусками пластобетона генералу решительно не хотелось.

Однако столь сильных толчков больше не повторялось, хотя ощутимые вибрации продолжали сотрясать камеру Клэя с завидной регулярностью. Продолжалось все это действо минут двадцать, то стихая, то вновь набирая интенсивность. Потом все стихло окончательно, и, выждав еще некоторое время, генерал выбрался из своего укрытия.

Камеру было не узнать. Все покрывал тонкий слой белесой пыли с вкраплениями более крупных обломков, но стены и перекрытия устояли, и Клэй надеялся, что прямо сейчас ему никакая опасность не грозит. Кто напал на специзолятор, оставалось только гадать. Клэй ничего не знал о происходящем за стенами камеры, и для него случившееся могло в равной степени означать, что жаберы сокрушили флот и армию Империи и добрались до Метрополии, или что началась гражданская война и в столице Имперцы сами убивают друг друга. Впрочем, долго оставаться в неведении ему не пришлось.

Громкий протяжный скрип сминаемого металла, сопровождавшийся резкими щелчками лопающейся арматуры, заставил Клэя обернуться. Дверь в его камеру доживала последние секунды своей долгой и, несомненно, насыщенной событиями жизни. Ее крючило и плющило так, что генерал всерьез задумался, не нырнуть ли обратно под стол, чтобы в него не отскочил какой-нибудь случайный фрагмент раздираемой легированной стали, но все закончилось на удивление быстро. Сорвавшаяся с последнего фиксатора металлическая плита рухнула на пол в облаках пыли. Генерал снова чихнул и протер глаза, вглядываясь в открывшийся коридор. В дверном проеме, закрывая изрядную часть обзора, неподвижно застыл здоровенный абордажный робот явно не имперского производства, и Клэй, кажется, помнил, где видел подобные боевые машины. В нескольких метрах за его спиной генерал заметил того самого охранника с вечно скучающим выражением лица. Сейчас, правда, лица видно не было – охранник стоял на коленях лицом к стене, сложив руки на затылке. В дальней части коридора в оседающих клубах пыли появились две фигуры в боевых скафандрах, и робот сделал шаг в сторону, разворачиваясь, чтобы пропустить людей в камеру. Шедший впереди человек прогромыхал ботинками скафандра по валявшейся на полу двери и остановился, отработанным движением отстегивая и снимая шлем.

– Адмирал Титц? – Клэй не мог поверить своим глазам. Этого человека он ожидал увидеть здесь в последнюю очередь.

– Так точно, господин генерал, – невозмутимо ответил человек, при прямом участии которого Клэй оказался за решеткой, – Я бы хотел принести извинения за то, что вынужден был арестовать вас и доставить в эту тюрьму. Прошу меня понять, я выполнял приказ.

Неуловимым движением переместившись ближе к адмиралу, Клэй нанес ему отработанный годами тренировок молниеносный удар в челюсть. Одетый в боевую броню Титц был тяжелее генерала в несколько раз, но удар заставил его пошатнуться и сделать шаг назад, зацепившись пяткой за край покореженной двери. Грохот падения почти трехсоткилограммового скафандра на гулко зазвеневший металл отозвался в ушах Клэя дивной музыкой.

Генерал сделал шаг вперед и протянул руку возившемуся в пыли Титцу.

– Будем считать, что извинения приняты, адмирал, – невозмутимо произнес бывший заключенный, – а теперь объясните мне, наконец, что за беспредел вы тут учинили?

– Мы пришли за вами, генерал – услышал Клэй знакомый голос, появившегося в дверном проеме второго человека в боевом скафандре. Он тоже отстегнул и снял шлем и с довольной улыбкой оглядел пыльного генерала и поднимающегося с пола Титца. – Я вижу, вы уже урегулировали большую часть разногласий, так что теперь я готов ответить на ваши вопросы, но, боюсь, рассказывать придется долго. Скажу главное. С вас, генерал, сняты все обвинения, а люди, по вине которых вы оказались здесь, частью уже мертвы, а частью арестованы и ждут суда. Ну, кроме тех, кто на деле доказал свое раскаяние в содеянном и всемерно способствовал исправлению ситуации, – он бросил короткий взгляд в сторону Титца. – У вас тут все очень плохо, генерал, как в военном, так и в политическом смысле, но теперь у нас вновь появился шанс, и мне будет нужен человек, способный возглавить вооруженные силы Империи в нашей совместной борьбе с врагом.

– Адмирал флота Лавров, вы теперь назначаете имперских генералов на высшие должности? – усмехнулся Клэй. – Хотя, зная вас, я уже ничему не удивляюсь.

– Нет, генерал. Я все-таки служу в вооруженных силах Земной Федерации и не могу отдавать прямые приказы имперцам, но после ряда произошедших в последние дни событий уверен, что к моим словам и рекомендациям члены вновь созванного Регентского Совета очень внимательно прислушаются.

* * *

– Игорь, завтра заседание Совета Трех Рас, – слегка качнув головой, напомнила мне Лит-та, – Думаю, для тебе не секрет, что главным вопросом на нем будет участие ящеров и кваргов в войне с жаберами на стороне Империи.

– Я в курсе, адмирал.

– Тогда, я думаю, ты понимаешь, насколько это сложный для нас вопрос. Старшая провела предварительные консультации с главой кваргов Клитчем. Они пойдут с вами до конца. Я думаю, ты в этом и не сомневался. После десятилетий рабства эта раса вряд ли сможет жить спокойно, зная, что где-то существует высокоразвитая цивилизация жаберов, способная когда-нибудь, пусть и в неопределенном будущем, снова угрожать их свободе. У нас ситуация сложнее. Ящеры никогда не вступали в войну с теми, кто не нападал на нас первым. Война, вообще, чужда нашей цивилизации. Была чужда. Но и теперь среди лидеров высшей касты нет единства. Многие считают, что это не наша война – поражение в ней приведет к огромным потерям и непредсказуемым последствиям, а победа пойдет на пользу, прежде всего, людям.

– И что вы решили? – спросил я глядя на медленно прогуливающуюся рядом со мной ящерицу. Я пригласил Лит-ту в свой дом на Барнарде-3, который мы с Ингой любили иногда посещать для совместного отдыха, к сожалению, всегда очень короткого.

– Пока ничего, Игорь. Поэтому я и здесь.

– Я, конечно, польщен, – улыбнулся я уголком губ, – но ведь я не президент Тобольский и даже не министр обороны Нельсон…

– Ты адмирал Лавров, и этого достаточно. – Лит-та показала мне кончик языка, – Единственное, с чем безоговорочно согласны главы кланов, это то, что наша раса в большом долгу перед тобой. Лично перед тобой, Игорь. И не только за то, что твой флот спас Старшую и нашу столичную систему, но, прежде всего, за то, что именно твоими усилиями ящеры смогли стать равными среди равных в союзе наших рас.

– И каких же слов хотят от меня Старшая и главы кланов?

– Я не знаю, что решит Синк-ла, если с предложением о нашем участии в войне с жаберами к ней официально обратится президент Тобольский. Как я уже сказала, это будет очень трудное для нас решение. Но я уверена, все будет совершенно иначе, если такое обращение поступит от тебя. Не в качестве официального послания – ты прекрасно понимаешь, что все, что я говорю тебе, не вписывается в дипломатический официоз – а просто как твои слова о том, что ты нуждаешься в нашей помощи. Ты сам. Не Земная Федерация, не Империя, а лично Игорь Лавров. Мы хорошо осознаем, чем тебе обязаны, и умеем возвращать долги.

Хитрые ящеры. Я был уверен, что они совершенно искренне мне благодарны, но политика – она всегда политика, и быть должным представителю другой расы, занимающему один из высших постов, как у себя в государстве, так и в структурах союза, для Старшей было несколько некомфортно. И теперь Синк-ла, похоже, хотела использовать сложившуюся ситуацию, развернув свое положительное решение об участии в войне на стороне людей, как ответную услугу мне. Никуда бы ящеры, на самом деле, не делись и без моей персоны. Их отказ от участия в боевых действиях мог сильно осложнить ситуацию для людей и кваргов и поставить множество вопросов о роли ящеров в Союзе Трех Ррас. Так что согласие их, можно считать, было у Тобольского в кармане. Но как в такой ситуации реагировать мне?

– Лит-та, – я остановился и развернулся к ящерице, – ты ведь опытный политик и давно меня знаешь. Неужели ты думаешь, что я не понимаю, зачем ты все это мне говоришь? Не думаю, что это твоя инициатива. И я, и ты, и Синк-ла отлично знаем, что ящеры примут участие в войне с жаберами независимо от результатов нашей беседы. Нас с тобой многое связывает, поэтому я готов говорить прямо. Передай Синк-ле, что она может не беспокоиться на мой счет. Я не считаю, что ящеры в долгу передо мной и никогда не стану ничего требовать взамен. Я уже говорил тебе однажды, что все, что я сделал для вас, я одновременно сделал и для себя, и для всех людей. Я не хочу новой войны, Лит-та, и равенство рас в нашем союзе – залог прочного мира после нашей общей победы. Именно поэтому я стремился к тому, чтобы вы заняли достойное место в союзе с людьми и кваргами. Я хочу, чтобы война с жаберами стала последней, по крайней мере, в моей жизни и жизни моих будущих детей, и я уверен, что Старшая со мной в этом стремлении солидарна. Я не буду ни о чем просить вас, Лит-та. Вы мне ничего не должны, и у меня нет оснований хотеть от вас для себя чего-то такого, на что вы сами никогда бы не согласились.

Лит-та некоторое время молчала, спокойно глядя на меня, а потом жестом предложила мне продолжить прогулку.

– Ты изменился, адмирал, – негромко произнесла она, задумчиво глядя на раскинувшееся перед нами ущелье, поросшее густым лесом, – Твоя шкура стала толще, а когти острее. Но главное в тебе осталось прежним, и это меня радует. Ты в чем-то очень похож на нас. Ты профессиональный военный, но искренне не хочешь войны, хотя ничего другого в жизни не видел. Я услышала тебя, Игорь. Думаю, Старшую удовлетворит твой ответ. Но есть еще один момент, очень личный, который я хотела обсудить с тобой. Ты не против?

– Я заинтригован, – улыбнулся я ящерице.

– Твоя жена согласилась на мое предложение и прошла полное медицинское обследование у наших специалистов. Не напрягайся, с твоей женщиной все в полном порядке, но есть одна вещь, которую, я считаю нужным сказать тебе. Ящеры уже много веков не ошибаются ни в чем, что касается живой материи, так что в моих словах ты можешь не сомневаться. Думаю, не нужно напоминать тебе, что мы, самки, созданы природой не только для того, чтобы водить в бой дредноуты и дивизионы боевых роботов. Есть для нас и другие задачи. Уверена, тебе следует знать, что ближайшие двадцать дней будут самыми благоприятными для Инги в плане зачатия ребенка. Следующий такой период может наступить только через несколько лет. Я ничего не сказала ей. С учетом всех обстоятельств это решение должен принимать ты, но я бы на твоем месте не стала упускать такую возможность.

Я проводил Лит-ту до флайкара и неторопливо зашагал по тропинке к дому. Жена ждала меня на террасе с бокалом лимонного тоника в руке. Я невольно ускорил шаг. Близился вечер, и звезда Барнарда окрашивала своими лучами скалы Центрального хребта в розоватые тона. В моей голове эхом отзывались слова Лит-ты, и я подумал, что, вряд ли найду лучшее время и место для того, чтобы поговорить с Ингой о нашем будущем.

* * *

Департамент генерала Джеффа ощутимо разросся и пополнился новыми кадрами. Специалисты и оборудование прибывали из Империи через порталы непрерывным потоком. Это было мое жесткое условие – все работы с оружием древних жаберов проводились только на нашей территории.

После ряда поражений в пограничных системах жаберы отступили и пока вели себя тихо, решая, видимо, что они могут противопоставить внезапно появившемуся у людей новому оружию и новым типам кораблей. Мы тоже не рвались вперед. Империи требовалось время на зализывание ран, а Джеффу – для завершения работ над проектом «Серый Шквал». Именно на это оружие я рассчитывал в качестве ультимативного средства для достижения решающего перелома в столетней войне.

– Как продвигаются работы, генерал? – спросил я Джеффа после крепкого рукопожатия.

– Лучше, чем я планировал, – инженер, как всегда, хотел казаться бодрым, но накопившаяся усталость все равно чувствовалась в его голосе, – Имперские спецы пришлись весьма кстати. Первые испытания «Шквала» уже состоялись и прошли успешно, не то, что в прошлый раз.

Я усмехнулся, вспоминая многочисленные попытки Джеффа уничтожить новым оружием обломок древнего гиперпортала.

– Имперцы предложили отказаться от авианосцев кваргов в качестве носителей для коллапсарных орудий. Они сейчас доводят до ума свою новую платформу – проект «Коготь кхартра». Есть у них такой мелкий хищник.

Про кхартров Джефф мог бы мне и не рассказывать. Эти хвостатые пушистые твари в изобилии водились и в Империи, и на планетах Земной Федерации, и назывались здесь кошками. Правда, местные экземпляры были помельче и не отличались таким злобным характером.

– Изначально «Коготь кхартра» тоже разрабатывался как авианосец, но теперь его переделывают специально под две коллапсарных пушки с таким расчетом, чтобы тридцать шесть таких кораблей могли сформировать строй для применения «Серого Шквала».

– Генерал, меня интересуют сроки. Вы же меня знаете, красивыми словами от меня отделаться невозможно.

– Да я и не пытаюсь, командир, через два месяца тридцать шесть кораблей для первого дивизиона «Шквала» будут готовы. Плюс два резервных. Имперцы от таких сроков схватились за головы, но ящеры быстро вправили им мозг, продемонстрировав свои возможности, и теперь никто не сомневается в реальности этих планов.

– Что ж, наверное, впервые я не буду пытаться вас торопить, Генерал. «Серый Шквал» должен сработать в бою безукоризненно с первой попытки.

– Не сомневайтесь, командир, все будет в лучшем виде.

– Когда я в вас сомневался, Джефф? Вы с профессором уже столько раз спасали наши э… шкуры, что сомнениям места уже не осталось, – усмехнулся я, переключаясь на еще один интересовавший меня вопрос, – Есть что-нибудь новое по архивам древних жаберов?

– Есть кое-что. Не слишком срочное, но интересное, – Джефф откинулся на спинку кресла и сделал глоток кофе из маленькой чашки. – Жаберы оказались редкостными конформистами. По-моему, они до сих пор пребывают в искреннем недоумении по поводу мягкости нашего оккупационного режима, и на этом фоне даже сами проявляют инициативу в плане помощи нам в изучении их архивов и освоении технологий.

– Ну, здесь есть немалая заслуга генерал-лейтенанта Карьялайнена и его людей, – усмехнулся я, – он уже неплохо набил руку в работе с этим контингентом.

– Карьялайнен уже генерал-лейтенант? – удивился Джефф, – этак он скоро возглавит службу безопасности минобороны.

– Да, карьера у него вышла стремительной, – согласился я, – но он это вполне заслужил. А очередное повышение Карьялайнен получил за блестяще проведенную операцию по вербовке людей адмирала Титца, попавших к нам в плен во главе с ним самим. Карьялайнену понадобилось всего несколько дней для того, чтобы почти все имперцы согласились на активное сотрудничество. Аргументы, правда, у наших безопасников были просто железными, но Карьялайнен еще и повернул дело так, что перешедшие на нашу сторону сотрудники СБ Империи совершенно не чувствовали себя предателями, а это очень тонкая работа, с которой генерал-лейтенант справился на отлично. Я считаю, что во многом именно его усилиями мы получили возможность почти бескровного проникновения в имперскую Метрополию наших ударных кораблей и последующего молниеносного захвата узловых точек орбитальной и наземной обороны. Я, конечно, не слишком люблю эту публику из СБ, но в данном случае не могу не признать их безусловный успех.

– И как их самозваный император воспринял свое низложение? – полюбопытствовал Джефф.

– Как непосредственный участник этого процесса, могу сказать, что, похоже, он испытал от этого даже некоторое облегчение. Адмирал Диэр не глуп, и, видимо, понял, что дни его императорской власти сочтены, еще когда отправлял эскадру в наше пространство. Ну, может быть, чуть позже. Он был слабой фигурой, и если бы не мы, его бы сожрали свои же. Причем неизвестно еще, какой вариант оказался бы для него лучшим. Так его, по крайней мере, ждет честный суд и справедливое наказание, а не пуля из-за угла или показательная расправа, учиненная его же бывшими подельниками.

– Да, печальная история, – без всякого сочувствия к бывшему императору произнес Джефф, – но вернемся к тому, что мы нашли с помощью жаберов в их архивах. Вы не поверите, командир, их предки знали о Рое, причем не понаслышке. Примерно за век до гражданской войны, которая надломила хребет их цивилизации, жаберов навестили те самые три субкоричневых карлика, о которых рассказывала нам Лит-та. Ну, или не те же, но весьма похожие. В тот раз события разворачивались совершенно иначе. К сожалению, часть информации потомки жаберов бездарно прогадили, но кое-что осталось. Тогда Рой не раздумывая бросился в атаку на обнаруженную цивилизацию, причем его корабли и боевые роботы были пилотируемыми, а особи роя действительно оказались инсектоидами. Вот, полюбуйтесь.

Джефф вывел на экран своего планшета изображения нескольких существ, напоминавших безумную смесь майского жука, комара и саранчи.

– Да, неприятные экземпляры, – поморщился я, – и чем все это закончилось?

– О! – Джефф поднял вверх палец, – закончилось это весьма интересно. Для начала жаберы очень удивились. Их уровень развития на тот момент, мягко говоря, опережал технику Роя лет на пятьсот, наверное, если не больше. Насекомых они не любили по жизни – видимо, сказывались исторические корни. Жабы ведь с удовольствием едят подобных тварей, только здесь их традиционная пища неожиданно предстала перед ними в сильно увеличенном размере и с плазменными пушками наперевес, да еще и в изрядном количестве. Неожиданность сыграла свою роль, и что-то там Рою удалось то ли захватить, то ли уничтожить. В общем, лягушки сильно обиделись, и вломили агрессорам так, что всякие хелицеры, педипальпы и прочие их запчасти только и успевали в стороны разлетаться вместе с обломками их кораблей и роботов. В итоге каким-то чудом остаткам Роя все-таки удалось убраться восвояси, но сильно осерчавшие жаберы и тут не оставили их в покое, успев заразить часть сбежавших врагов каким-то нано-механическим вирусом. Тут я точно сказать не могу – сложности терминологии и перевода. Технология эта давно жаберами утрачена, так что звучит это все, как шаманское заклинание. Результата применения этой штуки жаберы не увидели – три коричневых недозвезды, с которыми прибыл Рой, бесследно растворились в пространстве почти без видимых эффектов. Что-то там жаберские сканеры зафиксировали, но адекватно интерпретировать их показания лягушки так и не сумели. Судя по тому, что мы потом увидели у ящеров, вирус сработал как надо, и в том мире, откуда прибыл Рой, живых разумных, похоже, не осталось, а вот автоматические производственные линии и управляющий ими искусственный интеллект, видимо, уцелел, как и то устройство, которое периодически забрасывает их в наш мир.

– Есть хоть какие-то упоминания о том, как они к нам попадают?

– Ничего внятного. В архиве имеется фрагмент отчета комиссии, назначенной жаберами для расследования инцидента с Роем. Документ неполный. Возможно, это вообще черновик. Но там есть одна очень важная фраза, говорящая о том, что природа способа перемещения между мирами осталась для жаберов полнейшей загадкой – они не смогли даже предположить, на каком физическом принципе основан способ перехода. Саму множественность миров не отрицает и наша наука, а жаберы, можно считать, получили прямое экспериментальное доказательство этого факта. Но, по их мнению, технология, позволяющая проникать из мира в мир, лежит далеко за пределами того уровня, который продемонстрировал Рой, напав на них, и даже за пределами возможностей науки самих жаберов.

– Случайное открытие?

– Командир, это же не порох, – вздохнул Джефф, – И даже не пенициллин. Такое открытие невозможно сделать случайно, не обладая определенным технологическим и научным уровнем. Древний алхимик при любом, даже самом диком, везении не сможет наткнуться на секрет создания плазменной пушки.

Я кивнул генералу, соглашаясь с его доводом, и задал следующий волновавший меня вопрос:

– Есть еще один совершенно неясный момент. Роботы Роя, попавшие к нам на тысячу лет позже, чем те, что вторглись к жаберам, оказались неработоспособны в нашем мире. Почему же в тот раз техника Роя прекрасно функционировала?

– На этот вопрос ответа нет – одни зыбкие гипотезы, – развел руками Джефф, – За многие века могло случиться все, что угодно. Мы ведь даже не знаем, добровольно ли Рой появляется в нашем мире, а возможно и в других мирах. Возможно, к тому вторжению к жаберам разумные особи Роя специально готовились, снаряжая свою технику под условия мира, в который они планировали отправиться. А что произошло через тысячу лет при появлении Роя у ящеров, даже сложно представить. Все это время техника Роя самостоятельно развивалась или деградировала по каким-то неведомым нам законам. Возможно, они даже не знали, куда их забросит, и оказались у нас случайно, с совершенно неподходящей для здешних условий техникой. Потому и ушли почти сразу.

– Генерал, – посмотрел я в глаза Джеффу, – вы сами-то понимаете, что нашли?

Джефф ощутимо напрягся, но ничего не ответил.

– Одно появление Роя в нашем мире, оказавшимся для него совершенно чужим и непригодным, можно было списать на случайность и надеяться, что больше он сюда никогда не явится. Но вы раскопали факт, подтверждающий агрессивность Роя и его способность нормально поддерживать свое функционирование в нашем мире. То, что в истории с ящерами Рою не повезло, совершенно не означает, что в следующий раз мы не получим полноценное вторжение.

Джефф смотрел на меня затравленным взглядом, хотя я ни в чем не собирался его обвинять.

– Генерал, – продолжил я на полтона ниже, – сразу после завершения работы над проектом «Серый Шквал» вы вытрясите из архивов жаберов все, что только возможно по этому инциденту. Рой – не самая страшная угроза во всей этой истории. В конце концов, если они придут к нам с той техникой, которую показала нам Лит-та, мы вышвырнем их из нашего мира с той же легкостью, с которой это сделали древние жаберы. Меня волнует другое. Кто-то или что-то перемещает их сюда и это что-то агрессивно и непостижимо для нашей науки, а значит, потенциально представляет страшную угрозу.

– Я все понял, командир, – хрипло ответил Джефф, для которого найденная им информация из любопытной древней истории, не имеющей к настоящему моменту никакого отношения, неожиданно превратилась в крайне неприятную реальность, – Не нужно ждать окончания проекта. У меня достаточно сотрудников, которые немедленно этим займутся.

– Мы должны понять, что это такое, генерал, и как этому при необходимости противостоять.

– Но ведь даже древние жаберы…

– Мы не жаберы, Джефф. Им уже ничто не поможет, а нам с этим жить. Работайте, генерал!

* * *

– Похоже, началось, – произнес Клэй с некоторым, как мне показалось, облегчением, – Дельту Кирсани жаберы решили без боя нам не отдавать.

– Считаете, они созрели для генерального сражения, маршал?

– Не знаю, господин командующий. Возможно, с их стороны это только проба сил, которая при успехе может перерасти во что-то большее.

Вновь созванный Регентский Совет единогласно проголосовал за назначение генерала Клэя исполняющим обязанности верховного главнокомандующего вооруженными силами Империи. Никаких сомнений на этот счет у меня не было. После раскрытия всех деталей проекта «Исход» и роли Клэя в том, что Союз Трех Рас смог прийти на помощь погибающей Империи, авторитет генерала, быстро превратившегося в маршала, стал непререкаемым, а несколько впечатляющих побед объединенного флота, приведших к освобождению целого ряда захваченных врагом звездных систем, только укрепили членов Совета в их решении.

То, что обнаружил десант после высадки на освобожденные планеты, повергло Империю в шок, да и в Союзе Трех Рас увиденное никого не оставило равнодушным. Жаберы собирались полностью очистить галактику от людей, и даже от самой памяти об их существовании. Почувствовав близкую победу, они решили, что их собственному населению уже ничто не угрожает, и щадить людей теперь совершенно не требуется. Картины мертвых городов, частично уже сровненных с землей, надолго врезались в память всех, кто смотрел сетевые новости, освещавшие ход сражений.

Уже несколько месяцев жаберы медленно отступали, оставляя одну звездную систему за другой. Уходили они только тогда, когда в сражение вступали наши «Рапиры». Для огромного театра военных действий их пока было очень мало, и наступление шло с трудом – более чем двукратного численного перевеса противника в тяжелых кораблях никто не отменял.

Жаберы не собирались просто так уступать людям, хотя со вступлением в войну Союза Трех Рас их положение стало крайне тяжелым, особенно в долгосрочной перспективе. У Империи появился тыл, совершенно недоступный для противника, в котором форсированными темпами разворачивались новые заводы и верфи, не требовавшие практически никакого отвлечения сил на свою охрану. Тем не менее, враги дрались отчаянно и делали все, что могли для борьбы с новым оружием людей и их союзников. Довольно быстро противник понял, что коллапсарные орудия имеют ряд существенных недостатков. При всей их мощности и дальнобойности они очень долго перезаряжались для следующего выстрела и не могли распределять огонь по нескольким целям. Департамент Джеффа передал объединенному флоту пока лишь три дивизиона «Серого Шквала», и раскрывать их наличие перед жаберами мы не торопились, так что лягухи вполне логично пошли по тому же пути, который выбрали мы с генералом Баррингтоном. В эскадрах жаберов резко возросла доля странных кораблей размером чуть больше эсминца, но оснащенных орудиями, достойными линкоров. Чудес не бывает, и эти боевые единицы оказались крайне несбалансированными. Практически все ресурсы такого легкого крейсера уходили на обеспечение работоспособности своих гигантских пушек. На силовой щит и броню почти ничего не оставалось, поэтому новые корабли были крайне уязвимы и имели низкую боевую живучесть. Зато строить их было проще и быстрее, чем линкоры и даже обычные крейсера. Некоторую опасность для нас новый проект жаберов определенно представлял. Если бой «Рапиры» против даже самого современного линкора лягушек всегда заканчивался в нашу пользу, то против трех линейных крейсеров, которые все вместе стоили намного меньше линкора, наш корабль не имел никаких шансов. Один вражеский вымпел он, конечно, гарантированно уничтожал, но возможности выстрелить второй раз ему уже не давали. В итоге носители коллапсарных орудий нам приходилось плотно прикрывать тяжелыми кораблями, а их не хватало. В общем, в какой-то момент у жаберов, похоже, сложилось ощущение, что они уже готовы преодолеть досадное затруднение, неожиданно отсрочившее казавшуюся такой близкой победу. И карты судьбы легли так, что произошло это в той самой системе Дельты Кирсани, где я принял свой последний бой в теле бригадного генерала Дина.

– Разведка докладывает, что у границ системы жаберы развернули восемь мобильных порталов, и через них непрерывным потоком идут боевые корабли и транспорты снабжения, – сообщил мне Клэй, демонстрируя на тактической голограмме расклад сил в системе, – Изначально это была рядовая операция. Мы подтянули мобильный портал под охраной пары крейсеров на расстояние двух линейных прыжков от системы, через него перебросили стандартную эскадру из двадцати «Рапир» и четырех десятков тяжелых кораблей. Обычно этого вполне хватало, чтобы жаберы сочли за лучшее отступить. Но не в этот раз. Очень похоже, что готовились они заранее. Пропустив нашу эскадру вглубь системы, противник неожиданно уперся, организовав контратаку сильным соединением кораблей, состоявшим в основном из этих их новых легких крейсеров, но и обычных линкоров там тоже хватало. Пару раз подобную тактику жабы уже применяли, поэтому адмирал Горг не сразу оценил угрозу. Без потерь, к сожалению, не обошлось. Прикрывая носители коллапсарных орудий, мы потеряли линкор и четыре крейсера. Контратаку в итоге отбили, но время потеряли и к четвертой планете эскадра так и не вышла. Ну а потом к жаберам валом пошло подкрепление через порталы, и Горгу стало не до наступательных планов. Его эскадру отрезали от границ зоны гравитационного ограничения, и сейчас он маневрирует, пытаясь не дать жаберам сконцентрировать силы для массированной атаки, иначе ценой потери нескольких десятков кораблей они нашу эскадру просто сомнут – там уже сейчас соотношение сил почти три к одному в их пользу.

– Что вы предприняли?

– Развернули еще четыре портала и накапливаем силы для деблокирования эскадры адмирала Горга, но к противнику подкрепления идут быстрее, а наши резервы не безграничны. Господин командующий, если мы не хотим потерять ударную эскадру, нужно ввести в бой хотя бы один дивизион «Серого Шквала».

– Хорошо, маршал, я отдам соответствующее распоряжение. Но пока мы не убедимся в том, что намерения противника не ограничиваются лишь желанием отстоять Дельту Кирсани, я не дам разрешения на применение «Когтей кхартра» в режиме «Шквал» – пусть поработают, как обычные носители коллапсарных орудий.

Я не стал ограничиваться одним дивизионом и приказал перебросить через порталы все три соединения «Когтей», готовых к боевому применению. Я полагал, что если враг отступит, то совершенно не важно, сколько кораблей он увидит, главное, что он не узнает об их истинных возможностях. А вот если жаберы бросят в бой все, что у них есть, одного дивизиона «Серого Шквала» для победы может оказаться совершенно недостаточно.

Когда наш флот вышел из прыжка на границе внешнего пояса астероидов, положение эскадры Горга выглядело критическим. Дельта Кирсани была двойной звездой, и сейчас корабли адмирала были зажаты между ее желтым и белым карликами, отстоявшими друг от друга на несколько миллионов километров и серьезно ограничивавшими маневр эскадры. Сверху и снизу плоскости эклиптики жаберы тоже надежно перекрыли все пути отхода, но в атаку пока не лезли, опасаясь, что Горг может предпринять прорыв, выбив единым залпом двадцати «Рапир» наиболее сильные их корабли на направлении отхода, а оставшиеся легкие крейсера рассеять огнем линкоров. Прекрасно понимая, что мы можем предпринять попытку спасти свою эскадру, лягушки спешно формировали флот прикрытия, который к моменту нашего выхода из прыжка уже насчитывал полторы сотни полноценных тяжелых кораблей и около шестисот линейных крейсеров. Это была весьма серьезная сила, а в систему все еще продолжали прибывать новые корабли жаберов, причем некоторые из них не поддавались идентификации, являясь, видимо, чем-то новым в арсенале противника.

– Похоже, это серьезно, – констатировал Клэй, неотрывно глядя на все новые метки вражеских кораблей, вспыхивающие на тактической голограмме, – Боюсь, если мы хотим деблокировать эскадру Горга, наносить удар нужно прямо сейчас.

– Нет, господин маршал, мы поступим иначе, – я отрицательно качнул головой, – Эскадра Горга – наживка. Противник не зря не торопится ее атаковать. Жаберы хотят втянуть наши главные силы в сражение. Я думаю, не мы одни способны на сюрпризы, и лягушки что-то приготовили для нас, как, впрочем, и мы для них. Скорее всего, они все-таки нашли способ снижения эффективности огня наших коллапсарных орудий, или думают, что нашли, на практике ведь они его еще не испытывали.

– Вы хотите оставить эскадру без помощи?

– Им придется некоторое время продержаться самим, иначе мы рискуем всем флотом. Это война, маршал, вы знаете это не хуже меня.

Клэй промолчал, и я перешел к реализации своего замысла.

– Флоту подняться над плоскостью эклиптики на три астрономических единицы, – отдал я приказ и вновь повернулся к Клэю, – Мы ударим по их порталам в системе. Меня напрягает этот бесконечный поток подкреплений, стягивающихся сюда из всех подконтрольных жаберам систем. Того, что здесь уже скопилось вполне достаточно для нас. Если ждать дальше, мы рискуем заглотить кусок, который может встать нам поперек горла.

– Да как бы уже сейчас не встал, – с некоторым сомнением ответил Клэй, но оспаривать мое решение не стал.

Наш маневр оказался для противника неожиданным. Все-таки жаберы надеялись, что мы ринемся деблокировать зажатую в центре системы эскадру. Я сильно подозревал, что они специально прижали Горга к двойной звезде, чтобы потом затянуть наш основной флот как можно глубже в зону гравитационного ограничения.

И все же я пока не понимал план противника, уж слишком крупными силами жаберы решили рискнуть. По моим прикидкам, у Дельты Кирсани скопилось больше половины всего их флота, причем лучшей половины. Плюс еще эти непонятные корабли, явно несущие в себе целый букет неприятных неожиданностей.

– Флот в заданной точке, – доложил адмирал Фултон, оставшийся моим начальником штаба и в новой структуре союзного флота.

– Разделить боевой ордер на восемь ударных групп и начать разгон к порталам противника.

Для удобства логистики и по соображениям безопасности жаберы разместили свои порталы не вплотную друг к другу, но достаточно компактной группой, чтобы не слишком распылять силы на их охрану. Флот противника, прежде всего, готовился к отражению нашего деблокирующего удара в сторону центра системы, поэтому перекрыть нам путь к своим порталам, висящим за орбитой седьмой планеты, успевали только самые быстрые корабли жаберов. Правда, и сами порталы тоже были неплохо защищены. К тому же через них постоянно проходили все новые корабли врага и присоединялись к эскадре прикрытия, но против всего нашего флота эти силы явно устоять не могли. Тем не менее, жаберы попытались.

– Противник начал массированную атаку на эскадру Горга! Адмирал просит помощи или разрешения на прорыв с указанием вектора отхода.

– Это асимметричный ответ. Жаберы любят подобные тактические приемы. Они хотят заставить нас отказаться от атаки на порталы и повернуть на помощь своей эскадре. Передайте адмиралу, чтобы оставался на месте. Прорыв я запрещаю. Пусть максимально прижмется к белому карлику и уничтожает наиболее опасные линкоры противника огнем коллапсарных орудий. Только не залпом, а беглым огнем, чтобы всегда оставалось несколько «Рапир», готовых к стрельбе. Жаберы тоже не самоубийцы, чтобы бросаться вперед на верную смерть. Задача линкоров – прикрытие «Рапир» на время перезарядки.

– У противника пятикратный перевес, господин командующий, – покачал головой Клэй, – и возможность почти неограниченно подкреплять атакующую Горга эскадру новыми силами. Адмирал и часа не продержится.

– Не забывайте, маршал, что эскадра Горга наполовину состоит из кораблей Союза Трех Рас. Я не хочу их терять не меньше, чем вы не хотите терять имперских солдат и офицеров. Но они должны держаться, иначе мы все окажемся в ловушке, заготовленной нам противником, и совершенно не факт, что сыграв на их условиях, мы сможем эффективно применить «Шквалы».

– Рубеж открытия огня из коллапсарных орудий в режиме «Серый Шквал»! – Доложил Фултон.

– Применение «Шквала» запрещаю! Продолжаем сближение. «Рапирам» огонь по готовности. Приоритетная цель – порталы.

Видимо, гиперворота в системе имели в планах жаберов первостепенно значение. Возможно, они еще не перебросили к месту предстоящего сражения все силы, которые планировали, а может, имели и какие-то иные причины, но защищать порталы они готовились изо всех сил.

– Адмирал Горг просит прямой канал связи, господин командующий.

– Включайте!

– Противник применил свои новые корабли! – без предисловий выкрикнул адмирал, одновременно отдавая приказы подчиненным с помощью тактической голограммы. Горг даже не посмотрел в мою сторону. Видимо, ситуация не позволяла командиру эскадры отвлечься от управления боем, – Принимайте телеметрию! Это авианосцы, но не обычные, а несущие вместо истребителей малые корабли с генераторами силовых щитов.

– Все корабли жаберов имеют щиты, адмирал. В чем особенность этих?

– У них это единственное оружие. Больше нет ничего – только двигатели и щиты. Управление дистанционное или автоматическое. Все их маневры исключительно типовые, а единственная задача – держаться плотной группой перед тяжелыми вымпелами и создавать единое фронтальное защитное поле. При таких размерах генераторов щит получается слабым, даже в группах по одиннадцать малых кораблей, которые они применяют, но выстрел «Рапиры» в нем вязнет. При этом щит полностью выжигается вместе с генерирующими его кораблями, но «Рапира» уходит в перезарядку, а линкор или крейсер остается цел и продолжает атаку.

Флагман Горга ощутимо вздрогнул, и адмирал пошатнулся, восстанавливая равновесие. На тактической голограмме в его командном посту высветилось несколько сообщений красного цвета.

– Прошу разрешения закончить доклад и вернуться к управлению боем, – бросил на меня быстрый взгляд Горг и снова сконцентрировался на постоянно меняющейся обстановке.

– Разрешаю. Удачи, адмирал. Она вам сегодня понадобится, – ответил я и жестом приказал выключить канал связи.

– Авианосцы противника выпускают малые корабли, – доложил Фултон, – Тяжелые вымпелы строятся в оборонительный ордер, перекрывая нам вектор атаки. Все, как сообщил Горг – жаберы формируют силовые щиты перед линкорами, а легкие крейсера разворачивают в едином строю с ними и явно готовятся к разгону нам навстречу. Иначе все это не имеет смысла – мы просто расстреляем их с комфортной дистанции.

– Они пойдут в контратаку, в этом нет ни малейших сомнений, – согласился с адмиралом Клэй, – возможно, самое время применить «Серый Шквал», иначе серьезных потерь не избежать. Нас, конечно, значительно больше, но и жаберов немало.

– Мы не будем этого делать, господа офицеры, – твердо ответил я.

– Но если противник уничтожит часть кораблей в дивизионах «Шквала», они вообще не смогут применить наше новое оружие, – поддержал Клэя Фултон.

– Меня интересует не эта эскадра, – указал я на плотную группу целей на тактической голограмме, перекрывавшую нам путь к порталам, – Наша задача – нанести решительное поражение главным силам врага, которые в данный момент перекрывают нам путь в центр системы. Если мы сейчас применим «Шквал», они не станут принимать бой и уйдут, а мы впустую раскроем свой главный козырь. Наоборот, я хочу убедить противника в том, что наши новые корабли – не более чем некоторая модернизация носителей коллапсарного оружия. Поэтому «Когти» пойдут в одном строю с «Рапирами» и будут вести беглый огонь, не применяя режим «Шквала». Если понесем критические потери, сведем три дивизиона «Серых Шквалов» в два, но зато враг не будет знать, что ждет его в главном бою.

– Адмирал Горг потерял уже половину своих кораблей, господин командующий, – развернулся ко мне Клэй, – Ему нужно разрешить прорыв, иначе они лягут там все!

– Дайте мне связь с Горгом.

На проекционном экране появился командный пост флагманского линкора погибающей эскадры. Изображение было слегка перекошено, под потолком что-то искрило, наполняя помещение сизым дымом, струи которого быстро всасывались системой вентиляции. Адмирал продолжал руководить боем и даже не сразу отреагировал на вызов.

– Восемь минут, господин командующий, – выкрикнул он, по-прежнему не отрываясь от тактической голограммы, периодически подергивающейся и теряющей контрастность, – Через восемь минут они начнут доставать оставшиеся восемь «Рапир» своим главным калибром. После этого я не дам за нашу жизнь даже хвоста дохлого кхартра.

– Мне нужно, чтобы вы держались как можно дольше, адмирал, – твердо произнес я и посмотрел прямо в глаза оторвавшемуся от голограммы и повернувшемуся ко мне Горгу, – Именно от вас сейчас зависит исход генерального сражения. Ваша эскадра своим сопротивлением оттягивает на себя значительную часть кораблей противника и не дает ему нанести удар в тыл нашему флоту всеми силами. Вы поняли задачу, адмирал?

Горг пару секунд молча смотрел на меня, после чего бросил руку к козырьку фуражки.

– Разрешите выполнять?

– Выполняйте, – ответил я, принимая стойку «смирно» тоже вскидывая руку в воинском приветствии.

– Противник начал разгон навстречу нашему флоту, – доложил адмирал Фултон, и я увидел, как на тактической голограмме строй кораблей жаберов отлепился от порталов и двинулся в нашу сторону.

– Главные силы жаб продолжают выжидать, – мрачно сообщил Клэй, все еще находившийся под впечатлением моего приказа, отданного адмиралу Горгу.

– Они не будут делить свой флот на части, пока не увидят в деле наши новые корабли, а эскадра Горга все еще не дает им ударить всем вместе, – ответил я, наблюдая за сближением нашего флота и эскадры прикрытия порталов.

Против нашего флота, насчитывавшего почти сотню линкоров, шестьдесят «Рапир» и сто четырнадцать «Когтей кхартра», Жаберы смогли собрать сорок семь тяжелых кораблей, прикрытых летящими перед ними дополнительными силовыми щитами, и четыреста с лишним легких крейсеров, нацеленных на уничтожение наших носителей коллапсарного оружия. Резко изменившиеся условия боевых действий сделали практически бесполезными корабли других классов. Нам пришлось отказаться от использования торпед из-за их низкой эффективности против кораблей жаберов. Задач для массового применения истребителей в новых реалиях тоже не нашлось, и таскать с собой классические авианосцы стало бессмысленно, но жаберы нашли этому типу кораблей другое применение, и теперь мы имели дело с мобильными силовыми щитами, позволявшими вражеским линкорам отразить первый удар нашего нового оружия.

– Рубеж открытия огня из коллапсарных орудий!

– Огонь только по тяжелым кораблям противника. «Рапирам» и Первому дивизиону «Когтей» принять распределение целей. Режим «Серый Шквал» не использовать! Беглый огонь!

В отличие от залпового огня, когда все корабли стреляют одновременно, приказ «Беглый огонь!» позволял командирам «Когтей» самим выбирать удобный момент для выстрела, ориентируясь только на скорость перезарядки своих орудий, но главное для меня было не в этом, а в том, чтобы они стреляли вразнобой, не давая врагу получить безопасную паузу между залпами.

Выставленные перед линкорами и тяжелыми крейсерами силовые щиты вспыхнули от попаданий черно-серых молний и рассеялись в космосе волнами яркого света вместе с генерировавшими их малыми кораблями, но эскадра противника осталась невредимой и продолжала стремительное сближение с нашими кораблями. Однако, пока из «Когтей» первого дивизиона отстрелялась только половина, да и те разрядили по противнику лишь по одному из двух своих орудий. Продолжение не заставило себя ждать, и все сорок семь тяжелых вымпелов жаберов превратились в оплавленные и неспособные к продолжению боя кучи металлолома. Но пока мы возились с линкорами, легкие крейсера, обладавшие завидной динамикой разгона, уже почти достигли дистанции эффективного огня из своих орудий.

– Линкорам – прикрывать носители коллапсарного оружия! Второму и третьему дивизиону «Когтей» открыть огонь!

Мы по-прежнему усиленно делали вид, что «Когти кхартра» – те же «Рапиры», но с лучшими ходовыми характеристиками и двумя орудиями на борту вместо одного. Для жаберов это, конечно, было неприятно, но не более.

Из четырех сотен линейных крейсеров противника после выстрелов всех наших коллапсарных орудий уцелело около двухсот пятидесяти, на что, собственно, жаберы и рассчитывали.

– Противник открыл огонь!

Достать «Рапиры» и «Когти» легкие крейсера лягушек пока не могли – эти корабли не лезли вперед и шли во второй-третьей линии боевого порядка. Зато огонь врага обрушился на линкоры. Противник целенаправленно пробивал себе дорогу к самым опасным для него целям – носителям коллапсарных орудий.

– Потеряно три «Черных Дракона» и два «Циклопа», – доложил адмирал Фултон, – они не прорвутся, господин командующий.

Фултон ошибся. Три «Рапиры» и один «Коготь» жаберам все-таки удалось уничтожить. Кроме того мы потеряли еще два линкора, но контратака противника захлебнулась ввиду полного уничтожения всех участвовавших в ней кораблей. Дорога к вражеским порталам была открыта, и существовать им оставалось не более пяти минут.

– У адмирала Горга осталось пять кораблей, – голос Клэя звучал спокойно, но чувствовалось, что сдерживается маршал с большим трудом.

– Основные силы жаберов начали разгон, оставив небольшой заслон против заблокированной эскадры.

Я понимал, что жаберы не стали добивать корабли Горга, надеясь, что мы попытаемся их выручить. Что ж, на данном этапе наши с жаберами планы совпадали, но действовать прямолинейно я все-таки не хотел.

– Господин командующий, порталы противника уничтожены!

Я бросил взгляд на ту часть тактической голограммы, где только что погасли восемь отметок жаберских гиперворот, но на данный момент этот этап сражения меня уже не интересовал. Мы принесли кровавую жертву на алтарь победы и теперь, как я надеялся, жаберов ждало давно заслуженное возмездие.

– Доложите о готовности дивизионов «Серого Шквала».

– Орудия перезаряжены, господни командующий. Потерянный «Коготь кхартра» из второго дивизиона замещен резервным. Все три дивизиона «Шквалов» к бою готовы.

– Флоту начать разгон по курсу расхождения с флотом противника, – я указал на тактической голограмме вектор разгона, – Пусть гадают, пытаемся ли мы уйти, или подбираем наиболее выгодную позицию для прорыва к эскадре Горга.

Около трех часов прошло в выматывающем маневрировании и игре с жаберами в догонялки. Из-за медлительных «Рапир» скорость нашего флота была ниже, чем у противника и, в конце концов, я позволил жаберам зажать нас в зоне гравитационного ограничения так же, как до этого они зажали корабли Горга. Произошло это в результате того, что нам, как бы в результате тактического просчета, приоткрыли возможность пробиться к нашей заблокированной эскадре, а мы как бы на это купились. И теперь, к большой радости жаберов, вместо пяти избитых кораблей в ловушке сидел весь наш флот, а жаберы неспешно готовились к его уничтожению.

На лицах Клэя и Фултона отражались настороженность и сомнения в правильности моих решений. Лишь адмирал Горг расслабленно улыбался, сидя в покосившемся кресле разгромленного командного поста своего флагманского линкора, придерживая правой рукой сломанную в двух местах левую. Свою задачу он выполнил сполна, и от пяти его чудом выживших, но превратившихся в руины кораблей в этом сражении уже ничего не зависело.

– Флоту подготовиться к имитации попытки прорыва, – прервал я затянувшуюся паузу, во время которой офицеры штаба косо на меня поглядывали.

– Простите, господин командующий, – уточнил Клэй, – к имитации?

– А вы хотите просто уйти и оставить все это противнику, маршал? – я обвел рукой отметки кораблей флота жаберов, прижимавшего нас к белому карлику.

– А у нас есть варианты? Я не первый год воюю, – мрачно усмехнулся Клэй, – но такого вражеского флота я не видел никогда. Пока мы поднимались над плоскостью эклиптики, они успели перебросить сюда такую армаду… Здесь же процентов семьдесят всех тяжелых кораблей жаб. Четыре сотни вымпелов. Четыре! А эти их легкие крейсера и авианосцы с генераторами щитов? Они же просто звезды собой заслоняют! Да если нам удастся уйти, я буду считать этот день самым удачным в своей жизни.

– Мы не уйдем, пока не уничтожим их всех. Брать жаб в плен я больше не собираюсь. По крайней мере, тех, кто взял в руки оружие.

Сказанные мной слова повисли в напряженной тишине, установившейся в помещении командного поста. От слов явно требовалось переходить к делу.

– Флоту принять боевой ордер «Вогнутая линза». Дивизионы «Серого Шквала» и корабли эскадры адмирала Горга – в третий эшелон. «Рапиры» – во второй. Первый эшелон – «Черные Драконы» и «Циклопы». По готовности начать разгон к границе зоны гравитационного ограничения. Вектор движения – к точке нашего выхода из прыжка при прибытии в систему.

Жаберы нас ждали. Собственно, попытка прорыва – единственное, что, по их мнению, да и по мнению моих собственных офицеров, нам оставалось. Что ж я был рад такому единодушию, хотя адмирал Фултон меня немного удивил. Маршал Клэй знал о действии «Серого Шквала» только теоретически, а Фултон присутствовал на испытаниях и был полностью в курсе возможностей этого оружия. Но стереотипы трудно ломать, и четыре сотни тяжелых кораблей, похоже, просто гипнотизировали офицеров старой формации, парализуя их мозг и волю.

– Противник начал встречный разгон! – произнес маршал Клэй, с тревогой глядя на тактическую голограмму. – Они хотят как можно быстрее сократить дистанцию, чтобы раздавить нас в классическом линейном бою.

– Все в рамках плана, маршал, – спокойно ответил я, – мы ведь с вами множество раз разбирали подобные ситуации на тактических играх.

– Там было другое соотношение сил. И считалось, что линкор противника выходит из боя от одного залпа «Рапиры», – возразил Клэй.

– Авианосцы жаберов выпускают корабли с генераторами силовых щитов… Щиты сформированы… Легкие крейсера противника занимают исходные позиции для атаки.

– Первому и второму дивизионам принять распределение целей для удара в режиме «Серый Шквал», – я продолжал демонстрировать своим офицерам невозмутимость. – Дробление заряда равномерное. Цели – силовые щиты перед тяжелыми кораблями и легкие крейсера противника. Третий дивизион – удар по линкорам сразу после того, как отработают дивизионы один и два. Дробление равномерное.

– Но, господин командующий, при таком распределении залпа мы не уничтожим ни одного тяжелого корабля, – не выдержал Фултон.

– Выполнять! – мне некогда было заниматься разъяснительной работой.

Мой расчет строился на использовании слабостей в конструкции легких крейсеров и силовых щитов, собранных из генераторов на небольших уязвимых кораблях. И те, и другие были сделаны в расчете на противостояние «Рапирам». Жаберы считали, что какую бы защиту они ни повесили на эти корабли, выстрел «Рапиры» все равно ее пробьет. Так зачем тогда вообще ее ставить? Лучше уж за ее счет увеличить ударную мощь легкого крейсера или силу щитов корабля-генератора. А это означало, что все эти цели были «картонными», то есть легко выводились из строя даже слабым оружием, а режим «Серый Шквал» позволял дробить мощность разрушения коллапсирующей квазизвезды на весьма значительное число энергетических жгутов, бьющих по выбранным целям. Мы в этом убедились на собственной шкуре, теряя за раз сотни торпедоносцев.

С линкорами жаберов дело обстояло сложнее. Выстрел «Рапиры» действительно гарантированно выводил такой корабль из строя, но мой план предусматривал уменьшение мощности удара почти в пять раз, а это означало, что вражеские корабли боеспособность не потеряют. Но была у коллапсарных орудий и еще одна особенность. Их залпы очень плохо переносились силовыми и маскировочными полями, и я не без оснований надеялся, что на выжигание эмиттеров поля и генераторов щитов мощности залпа хватит.

– Рубеж открытия огня в режиме «Серый Шквал»!

– Первый и второй дивизионы «Серого Шквала» – залп!

– Наблюдаю распад фронтальных силовых щитов перед тяжелыми кораблями противника! Девяноста процентов легких крейсеров врага получили повреждения и находятся в неуправляемом дрейфе!

– Третий дивизион – залп!

– Фиксирую попадания в линейные корабли противника. Силовые щиты отразили удар! Силовые щиты сбиты!

– Рубеж открытия огня из орудий «Рапир»!

– Огонь по передовым линкорам противника!

На тактической голограмме почти синхронно погасли шестьдесят отметок тяжелых кораблей жаберов, но их у врага все еще оставалось слишком много.

– «Рапирам» и дивизионам «Серого Шквала» – форсированное торможение. «Черным Драконам» и «Циклопам» – связать линейные силы противника боем!

– Их почти в четыре раза больше, чем нас, господин командующий! Как мы их удержим?

– У них нет щитов, адмирал! Что такое линкор без силовой защиты в современном бою?!

– Противник открыл огонь главным калибром!

– Держать строй! Мы должны продержаться до перезарядки «Рапир» и «Когтей». Всех, кто отступит, лично расстреляю!

Мой флагман вздрогнул от двойного попадания тяжелых снарядов, но поле пока держало удар. Тем не менее, ситуация действительно становилась критической. Щиты щитами, а плотность огня вражеского флота просто зашкаливала за все возможные пределы.

– Семь минут до перезарядки коллапсарных орудий.

– Разрешаю начать отход на исходные позиции. «Рапирам» и «Когтям» выйти на дистанцию открытия огня! Залп по готовности!

– Тридцать четыре «Дракона» и двадцать семь «Циклопов» потеряны!

– Ресурс щитов семь процентов! – впервые в этом бою я услышал голос Слин-ата. Обычно словоохотливый ящер в этот раз был на удивление скромен и тих. Я даже испугался было, что с командиром моего флагмана случилось что-то нехорошее, – Адмирал, разрешите вывести флагман из боя?

– Отход запрещаю! – коротко ответил я. Сейчас, когда наш строй держался исключительно на остатках мужества людей, ящеров и кваргов, попытка флагмана выйти из боя могла привести к катастрофе.

– Отказ щита!

Флагман ощутимо тряхнуло, и почти сразу он содрогнулся еще дважды. Список полученных повреждений закрыл половину объема тактической голограммы, причем не меньше трети из них мерцали пометками критических.

– Фиксирую залп первого и второго дивизионов «Серого Шквала»! – доложил Слин-ат.

– «Рапиры» открыли беглый огонь!

Линкор перестал вздрагивать от попаданий, и в помещении командного поста повисла напряженная тишина. Тактическая голограмма погасла несколько секунд назад и так и не смогла перезагрузиться. Флагман почти ослеп, но связь, тем не менее, еще работала.

– Господин командующий, доклад от третьего дивизиона «Когтей»: «К залпу готов. Активных целей не наблюдаю»!

* * *

– Папа, а когда мы снова полетим в гости к тете Лит-те? – голова Варьки появилась над балюстрадой террасы.

– Варь, тетя Лит-та вот-вот снова должна стать многодетной мамой, и ей сейчас несколько не до человеческих детенышей, – улыбнулся я, вспоминая странно тихое поведение Слин-ата в решающем сражении с жаберами. Командир моего флагмана, оказывается, зря времени не терял и умудрился отхватить себе весьма завидную супругу. Считается, что инициатива в этом деле у ящеров принадлежит самкам, но эти двое друг друга стоят, так что кто его знает, как оно там на самом деле было. Во всяком случае, я не очень удивился, узнав об их союзе. А что делает ящерица со своим избранником в первую очередь? Накручивает ему хвост! Вот Лит-та и разъяснила будущему супругу, что у людей есть такое странное и, на первый взгляд, совершенно бессмысленное слово – «субординация».

– Здорово! Значит, скоро снова можно будет поиграть с маленькими ящерками в прятки! – подпрыгнула от восторга дочка.

– Тебе мало прокушенного в прошлый раз пальца?

– Я тогда была неправа, – насупилась дочка, – Не смогла удержаться и схватила Лин-ку за хвост. А у ящеров же это… ну как это? Нельзя, в общем. Но теперь я точно больше так не буду!

– Хорошо, обсудим. Зови брата, и идите за стол, а то мама обидится – она сегодня сама приготовила нам ужин.

– Ладно, бегу уже.

Инга обещала мне, что сегодня вечером меня ждет сюрприз, и наотрез отказалась давать какие-либо подсказки.

– Пап, я решил, что хочу как ты стать адмиралом и командовать флотом! – раздался голос Бориса, проигнорировавшего лестницу и забравшегося на террасу со стороны крутого склона, за что он уже не раз подвергался родительскому порицанию, но стойко сносил удары судьбы и периодически вновь повторял этот подвиг.

– А я хочу, как мама быть десантником и управлять здоровущим боевым роботом! – Взвизгнула Варька и потащила брата мыть руки. Вообще-то они близнецы, но с дисциплиной у Варвары все же дела несколько лучше.

– Уже почти семь лет мы живем без войны, а я все никак не могу в это поверить, – услышал я голос Инги, тихо вышедшей на террасу, – Борька с Варей все время играют в какие-то сражения, а ведь они войны никогда не видели.

– Должны пройти десятилетия, чтобы мирная жизнь стала для людей обычным порядком вещей, – пожал я плечами, – и я очень надеюсь, что эти десятилетия, а может и века у нас будут.

– А в вечный мир ты не веришь?

– Скажем так, я на него надеюсь…

– Но при этом проводишь кучу времени на работе и у тебя там все время какие-то авралы, – улыбнулась Инга.

– Космос велик, и, как недавно стало известно, он у нас далеко не один. Рой ведь откуда-то пришел и куда-то потом сгинул. Да и, насколько я знаю, генерал-майор Лаврова тоже пока не торопится оставить службу, хоть и задает мужу вопросы о вечном мире.

– Здесь очень прозрачная атмосфера, и вечерами я иногда сижу в кресле и смотрю на звезды. Это занятие никогда мне не надоедает, – улыбнулась Инга, – И почти каждый раз мне приходит одна и та же мысль. Звезд так много, что всем разумным во вселенной должно быть вполне достаточно места, чтобы жить в мире, не мешая друг другу. Почему же мы столько лет вели эту безумную войну? И мы, и Имперцы, и древние жаберы когда-то…

– Я тоже думал об этом, но ответа так и не нашел. Увы, в нашем мире звезд никогда не хватает на всех.

Нашу беседу прервал тихий свист заходящего на посадку флайкара.

– К нам гости? – я бросил взгляд на супругу, сидевшую напротив меня с чрезвычайно довольным видом. Она явно готовилась насладиться чем-то, что вот прямо сейчас должно было произойти.

Флайкар был совершенно обычным. Весьма, конечно, недешевым, но и не каким-то навороченным эксклюзивом, и все мои догадки и предположения в итоге разбились о совершенно неожиданную реальность, представшую передо мной в лице президента Тобольского.

– Не помешал? – с улыбкой поинтересовался верховный главнокомандующий, поднимаясь по лестнице и с интересом наблюдая за эволюциями выражений на моем лице.

Вслед за президентом на террасе появились адмирал Нельсон и генерал Баррингтон, ставший после окончания войны министром транспорта.

Несмотря на неожиданное появление на Барнарде-3, да еще и в нашем с Ингой доме президент и министры вели себя непринужденно, и мы провели приятный вечер, вспоминая наиболее забавные эпизоды нашей жизни и старательно обходя ее печальные страницы.

Ближе к двадцати двум Инга повела малышню укладываться спать, а мы с высокими гостями остались одни на террасе любоваться закатом звезды Барнарда, неторопливо заходящей за пики Центрального хребта.

– Завтра я объявлю об отмене режима чрезвычайного положения, – нарушил Тобольский молчание, возникшее после ухода Инги, – война давно закончилась, установлен прочный мир со всеми его договорами, межправительственными соглашениями и прочими сдержками и противовесами. Пора бы и честь знать.

– Действительно, давно пора, наверное, – согласился я с президентом, не понимая пока, к чему он поднял эту тему.

– По нашим законам через полгода после отмены чрезвычайного положения должны состояться выборы нового главы государства, если срок полномочий действующего президента истек. А срок моих полномочий истек больше двадцати лет назад.

– Думаю, вы без проблем переизберетесь на новый срок, господин президент, – изобразил я легкое пожатие плечами, начиная догадываться о цели визита моих гостей.

– Возможно, вы и правы, Игорь Яковлевич, но я не буду выставлять свою кандидатуру. Президент Тобольский, верховный главнокомандующий Тобольский… Я устал, да и здоровье уже совсем не то, хоть все медики, включая ящеров, и утверждают, что я протяну еще достаточно долго. Но я чувствую, что хватит. Хочу побыть просто гражданином Тобольским. Последнее время эта должность кажется мне все более привлекательной.

– Но почему я, господин президент? Я ведь военный, а не политик.

Дружный смех моих гостей стал для меня полной неожиданностью.

– Вы политик, Игорь, причем очень своеобразный политик, – немного успокоившись, ответил за президента адмирал Нельсон, – особенно ярко проявляются ваши таланты в этом вопросе в тех обстоятельствах, когда вас не сдерживают никакие начальники, правила и регламенты. Ну, или когда вы находите весомый повод наплевать на все вышеуказанные обстоятельства.

– Господин президент, а вас не смущает, что я, мягко говоря, не сторонник демократического государственного устройства? Империя, правда, в этом смысле меня тоже не слишком радует, но народовластие, всеобщее избирательное право, все эти избирательные циклы… это не ко мне.

– Послушайте опытного человека, – с легкой улыбкой произнес Баррингтон, – впадение в крайности всегда приводит к проблемам, и то, что вы ищите золотую середину или вообще третий путь говорит только в вашу пользу. Я воевал вместе с вами, Игорь, и уверен, что неплохо вас знаю. Поверьте мне, для Федерации и всего Союза Трех Рас нет сейчас человека более подходящего для этой должности. И более популярного среди всех слоев населения, кстати, тоже. Да и личное отношение к вам Старшей ящеров, главы кваргов и императора Клэя будет только способствовать дальнейшему мирному сосуществованию, а может и более тесной интеграции наших народов и рас.

– Да и вопрос с жаберами по обе стороны портала нужно как-то решать, – напомнил мне Тобольский. – Мы, конечно, их полностью разоружили, лишили всей военной инфраструктуры и установили жесткие ограничения на отдельные виды научных исследований, но для кваргов этого мало. Они по-прежнему крайне обеспокоены тем, что сотни миллиардов их бывших хозяев продолжают относительно свободно существовать и нести им потенциальную угрозу. И я их хорошо понимаю, как и то, что удержать наших союзников от необдуманных поступков лучше вас не сможет никто.

Мы проговорили почти до полуночи, и, проводив гостей до флайкара, я вернулся на террасу и устало опустился в плетеное кресло.

– И что ты ответил президенту? – на мой лоб легла прохладная ладошка.

– Я обещал подумать. А ты так хочешь стать первой леди?

– Вот еще! – фыркнула Инга. – Мои стреляющие железки мне куда ближе светских раутов.

– Ну, так, может, стоит отказаться?

– Ты сам-то себе веришь, Лавров? Когда ты отказывался от трудных и масштабных задач? Придется мне привыкать носить… Ну, нет уж! Парадный генеральский мундир тоже вполне впишется в дресс-код первой леди!

Table of Contents

Макс Глебов Оружие возмездия